Опасная иллюзия

Но это было бы слишком жестоко по отношению к истеричной Альбине, полностью погружённой в свои проблемы, одинокой и выброшенной за борт той жизни, к которой она привыкла.

Альбина села за стол и с тоской обвела взглядом свою модную кухню, в которой всё чаще и чаще стала проводить ночи. Каково было признаться самой себе, что ты больше не востребованная актриса, а так, второй сорт, типаж, вышедший из моды? Именно эти слова ей сказал «открывший» её режиссёр, её собственный отец. Она помнила каждое слово, которое он ей произнёс на прощание, каждое движение его лица.

– Понимаешь, ты – не актриса, – тоном врача, стаящего неутешительный, но окончательный диагноз, сказал великий Александр Вишневский. – К сожалению, я слишком поздно это понял, я жалел тебя, – слова лились как зловонная жижа в канализацию, и женщине казалось, что ещё слово, и она закричит. – Посмотри на себя, хоть я – твой отец, но я вижу, что ты не способна ни на какую значимую роль. Тебя только в эпизодах снимать, – коронная фраза великого маэстро, означавшая, что актёр, сидящий перед ним – полная бездарность.

– С каких это пор ты стал избирательно относиться к своим актёрам? – всё же спросила Альбина. – Я снялась у тебя в нескольких фильмах, и ты неплохо на них заработал.

– Это – в прошлом, – сухо заметил режиссёр, – Альбина, мне надоело выслушивать в кулуарах смешки, что я снимаю свою бездарную дочурку и не даю дорогу молодым талантливым актрисам, скоро мне это начнут говорить в лицо.

– Я снималась не только у тебя! – выкрикнула женщина. – Но и у других режиссёров, и они были довольны мною. Никто меня с грязью не смешивал, как… ты. – Она с ненавистью посмотрела на отца, чувствуя, что весь её гнев его мало трогает.

– Альбина, – голос звучал непривычно тихо, но оттого казался безжалостным, – довольно. Мне надоело выслушивать твои истерики. Мне надоело читать в газетах про твои художества. Если ты что и умеешь, так это портить себе репутацию.

– Кто в наше время ещё думает о репутации? В особенности, в шоу-бизнесе, – женщина нервно закурила. – Если хочешь знать, скандалы – это наш хлеб, папочка. Без этого наши фильмы никому не нужны, мы сами не интересны. Кому интересно читать про ангелов?

– Однако я всё ещё твой отец, прошу не забывать, – Вишневский сурово посмотрел на дочь. – И мне невыносимо видеть, что ты запуталась в своей жизни, ты как песчинка, которую носит ветер по безлюдному пляжу.