Наперегонки с темнотой

 – Ну почему непременно нужно ходить на эти дурацкие занятия, пап? Разве человек не может делать только то, что ему нравится?

Я украдкой улыбнулся, так как слышал подобные рассуждения почти каждое утро.

– Ты же знаешь, что не может. Если все будут делать только то, что им нравится, в мире быстро наступит анархия и хаос.

– Это еще почему? Наоборот, мне кажется, будет очень даже здорово!

– Поначалу, возможно, но очень скоро это закончится. Представь, что никто не захочет выполнять своих обязанностей. Из магазинов исчезнут продукты и вещи первой необходимости, перестанут летать самолеты, остановятся заводы и поезда, пропадет электричество и связь.

Ты будешь первая, кто начнет жаловаться, ведь и интернета не станет. Помимо прочего, некому будет лечить и спасать людей, некому охранять порядок, убирать скопившийся мусор и так далее. Короче говоря, довольно быстро мы скатимся к уровню пещерного человека, начнем охотиться на диких зверей, добывать огонь и ходить вместо одежды в медвежьих шкурах. Миру настанет конец.

– Звучит не так уж плохо, – посмеялась Терри с моих философских измышлений. – Может, тогда люди перестанут наконец загрязнять природу! А что такое анархия?

– Вот чтобы это узнать, ты и отправишься в школу, – в притворном злорадстве ухмыльнулся я, но затем все же решил немного ее подбодрить. – Ты ведь говорила, что тебе нравятся уроки литературы. И потом, в школе ты вроде бы отлично проводишь время с друзьями.

– Ну, во-первых, литературы сегодня не будет, а во-вторых, с друзьями можно отлично проводить время и без школы.

Новых доводов у меня не нашлось. Я молча доедал свой сэндвич и пил кофе, а Терри меланхолично разглядывала содержимое почти пустой тарелки. Мы оба задумались каждый о своем, но спустя минуту она вдруг с твердостью в голосе произнесла:

– Я хочу быть врачом, когда вырасту. Хочу лечить людей, делать им операции и спасать их от смерти.

– Врач отличная профессия, детка, – после непродолжительной паузы заметил я. – Сложная, но почетная и востребованная.

Если ты действительно решишь стать врачом, это будет хороший выбор.

Мне не стоило объяснять, как Терри пришла к такому выбору – это было ясно без слов. Между собой мы никогда не говорили о смерти Анны, но каждый из нас знал, как другому ее не хватает. Рана хоть и затягивалась, но слишком медленно, а временами боль от потери становилась почти непереносимой.

– А ты чем будешь заниматься весь день? – меняя тему, полюбопытствовала она.

– У меня дел по горло.