Наперегонки с темнотой

– Не смейте вмешивать сюда мою дочь!

– Почему же? Вы ведь не думаете, что ее не коснутся разного рода трудности в случае вашего многолетнего заключения? Вас лишат родительских прав, она попадет в приемную семью, столкнется с травлей в школе, когда ровесники узнают, что ее отец убил двоих человек, ну и многое-многое другое. Вероятнее всего, винить во всем она будет именно вас.

– Мой адвокат будет настаивать на самообороне! Я…

– Прекрасно, – перебила Джонсон. – Только вот те, кого вы убили, были безоружны, а на вас ни царапины.

– Мотив? – Мой голос сел до свистящего шепота, но тут же взмыл вверх: – О каком гребаном мотиве вы говорите, черт возьми?

– Я бы не рекомендовала вам использовать грубых выражений, Джон, – спокойно проговорила она. – Учтите, ваш выход под залог вполне можно обжаловать.

«Она ведь намеренно меня провоцирует, – проскользнула в голове мысль. – Эта сука добивается от меня какой-то ей одной известной цели, а я, как ослик с привязанной спереди морковкой, поддаюсь на все ее провокации».

Пытаясь овладеть собой, я расслабленно откинулся на спинку стула и разжал кулаки. Джонсон вдруг тоже сменила тактику. Как и я, она приняла непринужденную позу, прислонила спину к высокой спинке кожаного кресла и примирительным тоном произнесла:

– Вообще-то я пригласила вас не для того, чтобы пересказывать хорошо известные вам самому подробности той ночи. Я лишь хотела напомнить, что мое предложение все еще в силе.

– Я уже сказал свой ответ: идите к черту. Это все?

– Дело ваше. – Она равнодушно пожала плечами, затем достала из ящика стола документ и протянула мне со словами: – Нет, не все. Это согласие о неразглашении. Вы должны его подписать.

Я не изменил положения тела и даже не взглянул на протягиваемый ею белый, исписанный мелким машинописным текстом лист.

– Без своего адвоката я не стану ничего подписывать.

– Можете позвонить адвокату, мистер Уилсон. Дождемся его. Это займет еще какое-то время, но мы ведь никуда не торопимся, верно? – черство заметила она, как вдруг устало вздохнула и смягчила тон: – Здесь сказано лишь о том, что вы не должны обсуждать подробности своего дела с журналистами.