Наперегонки с темнотой

Ступая по тропе мягкой, бесшумной поступью, он шел, не задевая сухих веток у себя под ногами, огибал островки скрипучего гравия, ловко лавировал между кое-где растущими пучками высушенной за лето пахучей травы. Я шел так же. Мы оба знаем толк в охоте, как и любой мужчина, живущий в наших краях, вот только очевидно, что долетающие к нам хрипы и визги не принадлежат койоту, лисице или зайцу, на которых мы привыкли охотиться.

Все прояснилось в тот момент, когда тропа круто свернула вправо. Резко оборвавшись, она привела нас к занавешенному увесистыми кронами обширному лоскуту пляжа, где мы оба остановились как вкопанные.

– Какого черта? – вырвалось у меня.

Перед глазами разворачивалось любопытное зрелище. Эти самые звуки, природу которых я пытался и не мог разгадать, издавали два человека. Приглядевшись, я рассмотрел, что оба они мужского пола, однако оторопь вызывало не столько их присутствие, хотя совсем недавно мы были уверенны, что, кроме нас, здесь нет ни души. Их поведение не поддавалось никакому логическому объяснению.

Один из мужчин стоял по пояс в реке и задрав лицо к небу, бесцельно бил ладонями об воду, тогда как второй, озираясь по сторонам, топтался у самого берега. Из их горла вырывалось взвизгивание, переходящее в хрип и странное бульканье. Оно напоминало чавканье засорившейся водосточной трубы и никак не вязалось с тем, что мы видели перед собой.

Затаившись в тени деревьев, с минуту мы молча наблюдали за их действиями. Я пытался понять, кто они и как сюда попали, а Роб, склонив голову набок, с интересом разглядывал их ужимки и о чем-то размышлял.

– Похоже, эти ребята здорово обдолбались, – наконец тихо проронил он.

– Если так, то их неплохо зацепило, – усмехнулся я и прежде, чем успел добавить что-либо еще, услышал, как он крикнул:

– Эй, парни! У вас все в порядке? Какого черта вы здесь делаете?

Выйдя из тени, он неспеша направился к ним. Мне вдруг захотелось его остановить, но почему-то я этого не сделал.

Увидев Роба, на секунду они замерли, но потом развернулись и в гробовом молчании устремились к нам. Еще не понимая в чем дело, я инстинктивно почувствовал – c ними явно что-то не так. В блеклом свете луны выражения их лиц были неразличимы и все же то, что я видел, мне совсем не нравилось.