(Не)Параллельные

Мы же до вечера, Марин?

– Если все будет так, как ты говоришь, то мы тут до следующего утра, – хитро улыбаюсь.

– Ловлю тебя на слове! – и зачем-то легонько щипает меня за бок, отчего становится смешно.

Мы все так же за руки переходим от палатки до палатки, где наливают в пластиковые стаканы веселящую жидкость. Она слишком быстро и незаметно заканчивается. Стаканы пустеют со скоростью света и нам приходится восполнять их снова и снова.

Здесь никого не интересует, как ты выглядишь, как ведёшь себя. Тут словно другой мир, вселенная.

Небо постепенно меняло свои краски. От янтарного до пурпурного. Или, наоборот. Чем быстрее наступал вечер, тем сильнее становилось желание его никогда не заканчивать.

Солнечной Ланы не было слышно и подавно. Сейчас тут царило время электронной музыки. Слишком громко, слишком драйвово. Я прыгаю, как заведённый зайчик, размахиваю головой из стороны в сторону. Лишь изредка отвлекаясь на Артёма, чтобы удостовериться, что он все-таки ещё рядом.

Под просто сумасшедшие ремиксы толпе сносит крышу. Диджеи за пультом добавляют адреналина, когда сами начинают прыгать от своей же музыки. Они живут ею, и дают ею жить и нам.

Во всем этом сумасшествии я чувствую, как мою талию обвивают чьи-то довольно крепкие руки, но услышав знакомый запах, даже и не думаю поворачиваться.

– Слушай, на твоём месте я бы этого не делал.

Слишком близко в ухо шепчет мне Артём. И от его тёплого дыхания моя шея тут же покрывается мурашками. Но вся эта дикая атмосфера вседозволенности и свободы в куче с алкоголем, управляет моим сознанием без моего участия. Я и не думаю останавливаться. Все так же бесстыдно кручу пятой точкой, уже чувствуя конкретное желание парня.

– Но ты же не на моем месте, – не поворачиваясь к нему, обвиваю его шею руками, продолжая вырисовывать восьмерки бедрами.

Артём резко разворачивает меня к себе, мы на секунду встречаемся глазами, через мгновение он уже обрушивает свои губы на мои.

В этот момент кто-то запускает фейерверк. Выстрелы раздаются в ночном небе, выпуская на свободу многочисленные фонтаны разноцветных брызг. А мы стоим, не видя никого, кроме нас и жадно целуемся.