Телохранитель для души

Ничего особенного, обычный пасюк, откормленный и наглый. Вот такие эстетические пристрастия в смысле любви к живой природе были у Танзили Асадуллиной: крысы и вороны. Никаких тебе морских свинок или волнистых попугайчиков – крысы и вороны. Ворону пока ей приручить не удалось, а пасюк прошлым летом прибился.

Вернее, не сам прибился, а Усмановна обнаружила его на земляном полу дощатой выгородки, что в дальнем конце сада, где хранились два оцинкованных ведра, один таз, ржавый рукомойник, велосипедная рама, сдохший автомобильный аккумулятор и прочий бытовой утиль, который Танзиле было жалко выбросить.

Подраненный крысяк отлеживался у стеночки после потасовки с сородичами или с каким другим неприятелем и на вошедшую двуногую внимания не обратил, так ему было худо.

Танзиля осторожно переложила животинку в обувную коробку и с максимальными предосторожностями, стараясь не попадаться на глаза соседям, занесла в дом. Не в сарай или на веранду, а непосредственно в ареал своего обитания. И принялась выхаживать.

– Это кухня?! – изумилась Клинкина, оценив кубатуру пищеблока. – Это кухнища. В нашем коттедже кухня тоже большая, но по сравнению с этой она просто клетушка с одним окном. Правда, с широким.

– А это Яшка, – кивнула Вика на просторную клетку, стоящую в простенке между окнами, внутри которой деловито копошилось гладкошерстное существо темно-серого окраса. – Прошу любить и жаловать.

Светка взвизгнула и шарахнулась за дверь.

– Вик, ты что, обалдела? Клетка же открыта! Он же оттуда сейчас выскочит! – пискнула она уже с веранды.

– Да ладно тебе прикидываться, Клинкина, – проворчала Виктория, насыпая в блюдце возле вольера какой-то хрустящей еды. – Когда это ты боялась крыс? Тем более наш Яшка вменяемый и никого не обижает.

– Я всегда боялась крыс. И мышей, – возразила Светка, возвращаясь на кухню.

– Это ты Гере своему рассказывай, – хмыкнула Вика. – Мышей она боится, как же…

Светка приблизилась к трапезничающему грызуну, присела на корточки рядом.

– А почему вы его не в клетке кормите, а снаружи?

– Ну как почему? Чтобы лишний раз к нему в логово руки не совать. Все-таки зверь, самец. Видишь ворох пищевых оберток внутри? Это у него лежанка, неприкосновенная зона. Яшка ее сам оборудовал. Натаскал из мусорного ведра упаковки от сыра и колбасы, устроил себе шалашик. Танзиля с этим безобразием попыталась бороться, но он в такое неистовство пришел, что куснул ее даже.