Сто одна причина моей ненависти

Людмила на путающихся ногах пробежалась несколько метров, гася инерцию, но равновесие удержала.

Инвалидное кресло с лязгом обрушилось вниз. Люда не имела возможности проводить его взглядом в полете, зато успела посмотреть, как оно, медленно вращая колесами, обреченно лежало на рельсах.

А вот бабушки-старушки поблизости не было. Или это совсем другое кресло?

Под надсадный гудок электрички и пронзительно-резкий скрип тормозов Клаша разразилась ревом.

Анисья завороженно смотрела, как буфер электровоза, или что там у него впереди, волочит перед собой коляску, ломая и подминая ее.

Людмила смотрела на лицо машиниста, тот схватился за голову обеими руками, и ужас рвался из его глаз.

Парень в косухе удивленно и весело ругнулся и торопливо полез в карман за смартфоном. Не успеет. Все уже кончилось. Но ему – спасибо. Она так и сказала: «Спасибо тебе, братик», и взглянула с благодарностью, прикоснувшись к кожаному, в стальных заклепках плечу.

По перрону забегали тетеньки в метрополитеновской униформе и мальчики в форме полицейской.

Людмила схватила Анисью за локоть и сделала попытку увести ее подальше от платформы и поближе к эскалатору.

Анисья уходить не хотела! Она упиралась и несчастными глазами всматривалась в людей, ловя взгляд каждого, но, по-видимому, не находя в них ответа. Люда забрала у нее малышку, притиснула к стене и проговорила на ухо:

– Не кажется ли тебе, детчка, что только что на ваши с Клашей жизни покушались?

Тьфу. Привязалось к ней это «детчка»!

Людмила не считала, что ее квартиранток хотели убить, чушь несусветная.

Глупый несчастный случай, и только. Но как-то ведь надо было заставить Анисью очнуться и проследовать домой. А уж там Людка сможет в спокойной обстановке разобраться, какого лешего жиличку понесло в метро, да еще в столь срочном порядке.

Ту внезапно проняло. В ее взгляде нарисовался страх, и она быстро закивала головой, соглашаясь идти, куда ей Людмила скажет. Устало выдохнув, та вывела Анисью на поверхность и остановила такси. Сидя на заднем сиденье желто-канареечного «Фольксвагена», Анисья обнимала притихшую Клашу и тихо плакала.

Дежавю.

Из рюкзачка Людмила выудила пакет с купленными препаратами, выдавила из блистера таблетку парацетамола, из баночки извлекла две пилюли валерианы, протянула Анисье вместе с бутылкой воды, которую неизменно брала с собой, куда бы ни отправлялась. Жиличка лекарство послушно приняла, а выпив водички, плакать перестала.

Уже лучше, но пока даже не на троечку.