Опасный винтаж

И зачем? Похвастаться, что ли, решила крутизной неимоверной? Глупо. Так и будешь теперь по жизни шагать… росомахой. Хотя, по правде сказать, прозвище Алине несколько льстило. Но это так, не для посторонних.

Она вошла и неуклюже, поскольку поклажа мешала, прикрыла за собой дверь. А взглянув на Путято, присвистнула.

Сухощавая и спортивная Марьяна всегда отличалась простотой взглядов на женскую моду и, по-видимому, никогда не заморачивалась вопросом, как она выглядит со стороны. Зимой и летом она предпочитала всем изыскам джинсы с майками, толстовками, свитерами – бесформенными и, с Алининой точки зрения, безобразными.

Но чтобы настолько от всего отрешиться…

В фильмах годов пятидесятых Алина видела похожую стрижку, хорошая такая стрижечка, полубокс называется. Мужская, кстати.

– Вши завелись? – ляпнула она.

– Поспорили, – пробурчала Марианна.

– С этими? – и Алина кивнула в сторону пустых столов. – А на что спорили?

– На отчеты. Теперь эти «гаврики» два месяца будут за меня отчеты составлять.

– И где сейчас «гаврики»? – осмотрела пустые столы Алина.

– Хотела познакомиться? – съязвила Марьяна.

– Иди на фиг, – огрызнулась та, размещая сумку с вещами на соседнем чьем-то столе.

– Чего задержалась-то? ДТП? Любовник?

– ДТП, – кратко ответила Алина. – Разобралась. Но время потратила.

– Ты знаешь, фигня какая-то получается с твоей Радовой, – зажав в зубах сигарету и щелкая зажигалкой, невнятно пробормотала Марьяна.

– Что за фигня? – заинтересовалась Алина, тоже извлекая из сумочки сигареты и зажигалку.

Она любила ментоловые, а Путято такие презирала.

– А то, что по результатам вскрытия установлено… – Путято вкусно затянулась и помахала ладонью, разгоняя дым, – короче, твоя Радова труп ножом колола, так-то.

– Чего?.. – недоверчиво протянула Алина, забыв прикурить.

– Муженек ее кирдыкнулся примерно часом раньше и не от колотых ран, заметь, а от отравления одним интересным лекарственным препаратом – беллатетроморфин называется. А интересен данный препарат тем, что выпускается только в Москве и только в одной лаборатории.

– Не чую, – резко ответила Алина.

– Чуешь, девочка, чуешь. А то бы не психовала.

– Я не психую.