Опасный винтаж

А идиотская женская манера презирать то, что, по чьему-то там авторитетному мнению, уже устарело или, как они любят выражаться, «в этом сезоне перестало быть актуальным», его до невозможности бесила. Какая-то вселенская тупость. Прошлогодняя коллекция – фу, отстой! А свежее дерьмо – это да, это вандефул! Коровы.

Его папаня, которого с недавним появлением в семье внука – сестра Ленка родила – теперь зовут исключительно «дед», в былые годы служил управляющим в отделении Госбанка, в те недавние и такие уже далекие времена, когда Госбанк еще существовал.

Егор по малолетству в подробности не вдавался, откуда у простого советского банкира «Волга» и прочее – значит, зарплаты такие. Но в их семье никогда не было необходимости вести дружбу с «завсклад-товаровед». У них в семье и без этой дружбы всегда все было.

Маманя легонько трудилась ассистентом на кафедре иностранных языков в текстильном институте, студентов своих не обижала, при дележке учебных часов в драки с коллегами не вступала. За что, кстати, была осуждаема теми же коллегами.

Зависть и осуждение – что может быть ближе и понятнее любой человеческой душе? Маманя ни от кого не скрывала, кем и где работает ее муж. Да и скрывать в те времена было бессмысленно.

Зато студенты ее любили. Зато каждый день в три часа пополудни она уже была дома. Зато на два летних месяца в отпуск, какая прелесть!

«Клима» как раз и подарили ей благодарные студенты. Аромат ей не особенно понравился, сморщила нос, говорит «пошлость какая». Ее по тем временам что-то этакое прикалывало: «Испахан» или «Тайна Роша».

А Егору духи понравились. Он открывал флакончик и втягивал носом запах, и чувствовал – вот красота. Бывает на картинке, а тут – в воздухе. Было ему тогда лет одиннадцать, что ли. Уж сколько времени прошло, сколько всего всякого с ним случилось, а волшебство чистого аромата не покинуло, не исчезло.

И вот эту тонкую вуаль старомодных «Клима» его нос безошибочно учуял в тесной прихожей Сашкиной квартиры. Он даже ноздрями слегка пошевелил, чтобы убедиться. Убедился, удивился. Пахло именно «Клима» и именно от нее, от этой манерной девицы, молодой, зубастой и отнюдь не бедной. Он разбирался.

Так. Кому он рассказывал про свое пристрастие? Никому вроде бы. Только семья и знает.

Егор хмыкнул. Додумался, параноик, заговор мерещится.