Обратный счет любви

Инесса все так же недолюбливала невестку, а та старалась пореже к ней ездить в гости и пореже приглашать к себе в дом. Если только Кирилл не настаивал слишком серьезно.

Тот Инкин странный поступок со временем выцвел и почти стерся из памяти, утонув в крапивных зарослях взаимных обид и склок. И Наде уже не хотелось выспрашивать Инку, зачем и почему та решила прийти тогда к ней на помощь.

Да было ли это? Не помню.

И вот теперь эта молодящаяся карга попала в серьезный переплет. Что ж, как говорил классик, человек за все платит сам.

Будь Инесса нормальной бабой, а не злобной мегерой, не зацепила бы ее идея-фикс о том, что можно вернуть молодость за счет чьей-то жизни. И хватит об этом. Пора ребенка ужином кормить.

И Надя побрела на кухню.

Она позвонила, когда Надежда после ужина мыла посуду. Пролаяла, не поздоровавшись:

– У меня проблемы. Если мне придется уехать, заберешь кота. А то подохнет.

У Инессы имелся дымчатый перс-восьмилетка по кличке Эдуард, которого любящая хозяйка попеременно называла то Эдичка, то Эдинька, а то Эдюня.

Эдюня был настоящей сволочью, но Надя его уважала. За постоянство в этом качестве.

Инесса коту прощала все. Даже то, что он мог подойти к ней сзади и тяпнуть за голую лодыжку, если вместо любимого минтая обнаруживал в своей миске путассу.

Озверевшая Инесска принималась гоняться за ним по всей квартире с веником наперевес, но Эдичка знал точно, что это просто фарс. Когда ему бегать надоедало, он усаживался на пухлую задницу и нагло смотрел ей в глаза, как бы спрашивая с издевкой: «И что дальше?»

Инесса трясла веником в воздухе, топала ногой, возмущенно восклицала: «Ты что, сдурел, скотина?» или что-то в этом роде – и в конечном итоге удалялась ставить веник на место, делая вид, что здорово его наказала.

Он мастерски исполнял обычные кошачьи трюки, например, запрыгивал с разгона на тюлевые занавески, а потом повисал на них шестикилограммовой тушей, вцепившись когтями и оставляя в шелковой ткани вспоротые длинные раны.

Но мог изобрести и что-нибудь свое. К примеру, ему нравилось забираться на дно только что отдраенной ванны, чтобы всласть поблевать именно там, нажравшись проросшего овса. Он знал много других фокусов, этот Эдичка, но одна его выходка побила даже его собственные рекорды.

Года три назад Инка предприняла очередную попытку наладить личную жизнь.

Попытку звали Леонид Витальевич, а может, Леонтий Викторович, не важно.