Аллергия на ложь

Если ее знакомая с Петровки не очень занята, то сразу же выяснит, кто этим делом у них занимается, и эти данные туда передаст. И будет держать нас в курсе. Странно, но Росомахина отнеслась к моей просьбе, как бы это сказать… с сочувствием. Или с пониманием?

– Это ко мне вопрос? Тогда я не знаю.

– Это вопрос ко мне. И я тоже не знаю.

После разговора с Алиной на душе стало немного попросторнее, но саднящее чувство, что больше ничего для Вани сделать Влада не может, сохранилось.

Алина спросила: «Сколько времени прошло?» Влада ответила: «Две ночи и сегодняшнее утро».

Алина, помолчав, сказала: «Пока некритично, – и, не дав Владе возразить, добавила: – Поверь моему опыту».

И откуда у нее опыт такой?

Влада уточнять не стала, а поверила.

– Значит, едем домой? – спросил Артем, искоса взглянув на пассажирку. – Мы можем по дороге где-нибудь перекусить.

– Перекусить – это здорово. Обязательно нужно перекусить. Только давай сначала заедем еще в одно место. Хочу кое-что проверить.

И она протянула водителю картонную визитку, расписанную фломастеровыми вензелями.

– Вот по этому адресу.

Иван, в отличие от Влады, не мог сказать точно, сколько прошло времени, зато он знал, где это время проводит.

Отвратительное место и объективно безнадежное.

Сначала был шок, потом – гнев, задним числом. Потом навалился страх.

Со страхом Иван пробовал бороться путем простых рассуждений: если его не убили, значит, он нужен живым.

Надо ждать, и его отпустят.

Дрожь унялась, и он на ощупь открыл рюкзак, попил воды из бутылки.

Подумал, что воду, может, нужно экономить, и бутылку убрал. Потрогал стены. Ни одной щели. Подергал створку. На всякий глупый случай подергал. Он помнил лязг, с которым с наружной стороны была наброшена петля навесного замка.

Еще раз попытался оживить телефон. Мобильник был безнадежно убит. Безнадежно, потому что основательно.

Потом он сделал то, чего стыдиться будет до конца дней, – расплакался. Наплакавшись, уснул.

Была поздняя ночь.

Сколько спал, знать он не мог, зато точно мог сказать, что в окружающем тесном пространстве не имеется отхожего места. Это его доконало.

Он снова принялся торопливо ощупывать стены и, проведя пальцами по периметру двери, наткнулся на петли, нащупал шурупы.

Какое-то время ушло на раздумья, каким образом и чем можно их открутить. Нечем. Хотя…

Антон Дмитриевич заставил его носить вкладные супинаторы. Якобы у Вани плоскостопие.