Аллергия на ложь

Вероятно, тот решил, что заслуживает благодарных слов. Зашел с улыбкой до ушей в почти еще пустое помещение общественной библиотеки и сказал:

– Привет, я тот самый, кто устроил тебя на постоялый двор.

– Мы на «ты»? – поинтересовалась Влада с холодной усмешкой.

– Естественно, – с готовностью ответил новый знакомый. – Не старые еще. Можно на «ты». Даже необходимо.

Мальчишке было года двадцать два, не больше. Ну, может, двадцать три – это максимум. Нагленький, вальяжный, тощий, длинный. Волосы на макушке собраны в хвост и стянуты пучком под резинку.

Весьма по-хипстерски, но именно это Владу раздражало в мужиках более всего – когда изо всех сил стараются выделиться и повыставляться. Дешевый способ, кстати. Если не брать в расчет траты на барбершоппера.

В остальном – обычный пацан. Старые джинсы, обрезанные ниже колен до состояния бриджей, стоптанные сандалии на босу ногу, майка широченная навыпуск.

– Желаете что-то про сталкеров почитать? Или про постапокалипсис? – спросила посетителя Влада. – Пока у нас небольшой фонд, но кое-что имеется. Кстати, если дома завалялась какая-либо беллетристика, несите.

Тот прошелся не спеша вдоль книжного шкафа с почти пустыми полками, обернулся к ней и сказал:

– Артем Адамыч. Адамыч – это у меня отчество такое. Но ты можешь звать меня Артем.

И слегка поклонился всем корпусом. С руками в карманах его жест нельзя было истолковать как особо почтительный.

– Владислава Константиновна. Можно Влада, – сказала она и тут же уткнулась в блокнот, изображая, что делает пометки.

– Фигасе. Круто. Из западных славян?

– Из московских.

Тут в библиотечную комнату вошли какие-то люди, и высокоинтеллектуальный разговор закончился.

Артем приходил еще несколько раз, и Влада узнала, что живет он в доме каких-то дальних родственников, решивших переехать на жительство в Питер, за постой им не платит, поскольку вселился по их же просьбе присматривать за недвижимостью, они ему тоже за присмотр дома не платят – по-родственному.

«Жрет одни чипсы. Или макароны, – думала она. – Хорошо, если сначала их сварит».

Владе не было никакого дела, ну абсолютно никакого, чего он там жрет.