Учись быть человеком

Возможно, кто-то из них до сих пор жив, а, может, как и я, решил застыть во времени и совсем недавно открыл глаза, постепенно привыкая к нормальной для функционирования температуре и новой жизни. Но я сознательно отказался от прошлого и понятия не имею, что случилось с теми, кто являлся его частью. За редким исключением. Но об этом исключении думать не хочется.

Чтобы отвлечься, я иду на кухню – маленькое помещение, где все автоматизировано, – и наливаю большую кружку чай. Она обычная, серого цвета, с широкой ручкой, чтобы было удобнее браться и не ощущать пары пытающегося вырваться наружу кипятка.

Кухня тоже самая обычная и такая же серая. Пустые стены, выложенные однотонной керамической плиткой, глянцевая рабочая поверхность, маленький холодильник, встроенный в шкаф.

От стола на кухне я отказался, чтобы не тратить время на пустые и бессмысленные посиделки. Берешь все, что надо, и идешь в зал, который замещает собой и спальню, и кабинет. Гостевой зоны здесь нет, потому что гостей здесь никто и не ждет.

Делаю медленный глоток и, окинув зал взглядом, бросаю вымученный взгляд на экран планшета, что так и стоит на ровном сером столе. На ярком экране – белый лист и ровным почерком выведена дата. Она ярким маячком торчит в правом углу. Изначально была в левом, но я передвинул – так, мне показалось, выглядит лучше.

Текст я стер еще до того, как вскипел чайник и я отправился за кипятком. Просто он мне, как и расположение даты, не понравился. Но это не отменяло того факта, что написать что-то я все-таки должен.

Для галочки. Чтобы спустя месяц регулярных отчетов от меня отстали со своим непрошенным желанием помочь освоиться, адаптироваться к произошедшим за последние пятьдесят лет изменениям.

Адаптационная терапия – обязательный пункт криоразморозки. Требование, о котором я не слышал и которое в глаза не видел, когда решался на процедуру. Его ввели где-то двадцать лет назад. Причем под раздачу особенно сильно попали крупные корпорации, которые принимают на работу таких, как я: полуфабрикатов.

Это прозвище я услышал в кабинете директора, когда он вызвал меня «на ковер». Правда, сейчас коврами-то особо не пользуются, но это не так уж и важно.

– Понимаешь, Игнат, – его бегающий из стороны в сторону взгляд отпечатался в памяти. Молодой парень явно чувствовал себя не в своей тарелке, разговаривая со стариком под девяносто. И плевать, что выгляжу я так же, как и пятьдесят лет назад, когда только-только разменял третий десяток.