Ведь так не бывает на свете…

– А зачем прыгать в постель, тётушка?

Шайда с интересом глянула на младшую сестру, как же та будет выкручиваться?

– Вот такие странные обычаи у них, у драконов, как только застанут принцессу в постели у дракона, так тут же заставляют его жениться!

– Бедная принцесса, – вздохнула Ростани. – Тётушка, а расскажи, кем ты там работала?! Как мама, лекаркой?

– Нет, Ростани. Я работала в охране знатных дам.

– И принцесс?

– Да, милая, и принцесс.

– Значит, всё-таки, воруют, – удовлетворённо вздохнула девушка.

– Бывает, но я не позволила украсть ни одну из своих принцесс, – успокоила её тётушка Дайра.

– Тётушка, это значит, что ты умеешь драться и обращаться с оружием?!

– Да, милая, умею.

– Тётушка, научи!

– Зачем тебе, милая? В нашем Залесье достаточно твоих острых клыков и когтей.

– Тётушка, ну пожалуйста, ну хотя бы с ножом! Покажи, как ты его кидаешь!

– Ну хорошо, пойдём, любопытная.

И они вышли во двор. На глазах у изумлённой Ростани Дайра молниеносно вытаскивала из пояса под рубахой метательные ножи и бросала их в деревянную стену сушильни, находящуюся шагах в двенадцати от них.

Пять ножей вошли в доски ровным кружком вокруг находящегося в центре шестого. Ростани радостно захлопала в ладоши.

– Я тоже так хочу! – восхищалась она мастерством.

– Давай укладываться спать, егоза, – осадила её старшая родственница.

А наутро тётушка Дайра сама предложила Ростани обучать её некоторым приёмам, которые помогут женщинам сопротивляться более сильному противнику.

И конечно же, владеть ножами. И не только метать их в цель. Дайра достала из своих запасов не то короткий меч, не то длинный кинжал и пообещала, что подарит его Роси, если та сможет выучить хотя бы несколько приёмов работы с ним.

И Ростани ожила. Каждое утро она делала зарядку, прыжки, приседания, растяжки. После чего тётушка учила её самым простым приёмам. Роси могла целыми днями оттачивать их. А затем училась метать ножи. Тётушка подарила ей свой набор, и теперь сёстры частенько слышали их стук за сушильней.

Прежняя Ростани возвращалась. Нет, далеко не прежняя. Исчез наивный удивлённый взгляд ребёнка и пустой взгляд сломленной жертвы. Из-под смоляных бровей всё чаще сверкали два кинжала, таких же, какие летели в цель из её ловких рук.

В конце весны родами умерла Марьям. И бабы потихоньку зашептались о проклятии Валента-волка, дескать, проклято его семя, и нельзя больше допускать его до большого праздника осени.