Королевство в нагрузку

 – Сама бы носила, да волосы уже не те.

– А пока были те, значит, носила, так? – хмуро поинтересовался молодой мужчина, разглядывая выложенный на кривобоком ящике сомнительный товар.

– Ну да, – не поняла подвоха тётка. Потом, спохватившись, исправилась. – Носила, как не носить, но не эту, другую. Мне под мои глаза синяя подходит, вы не находите? – кокетливо стрельнула она заплывшими очами неопределённого серо-болотного цвета.

– Нет! – резко ответил покупатель.

Именно это «нет» развеяло последние сомнения Шерил.

– Мейд? Мейден, это ты?

Спина мужчины напряглась, он на миг замер, бросил ленту на прилавок и попытался скрыться в толпе.

– Мейд, стой, куда же ты! – Шер поспешила следом. – Мейд, да постой же, это же я, Шерил Граста! Мейд, ты же обещал, что найдёшь меня. Куда же ты сейчас бежишь?

На них стали оглядываться. Парни по вечной мужской солидарности поддерживали беглеца, женщины большей частью были на стороне преследовательницы.

– Куда же ты, милок? Неужто, бросить захотел девушку?

– Да зачем тебе такой хиляк, красавица, иди к нам, – это уже послышалось от кучки принявших на грудь парней.

Мейден и правда был излишне худ. Казалось, что он нисколько не поправился с момента их расставания. Да, вырос, но болезненная худоба вызывала жалость. Если бы не голос, вернее, интонации, Шерил могла бы и не узнать его. Зачем он так сутулится?

– Мейд!

Как часто она представляла, какой же будет их встреча. С самого момента расставания. Поначалу так и думала, что друг детства прибудет в приют со следующей партией «купцов» и заберёт Шерил к себе.

И вот они встретились. Сгорбленная спина. Потухший взгляд.

– Здравствуй, Шер, – видимо, Мейден понял, что дальнейшее бегство выглядело бы смешно.

Как она? Шерил растерялась. Сколько раз она прокручивала в голове этот разговор, и вот не знает, что ответить.

– Вот, живу. А ты как?

– Я тоже живу.

Очень содержательно. Можно, конечно, забраться к нему в голову и выяснить, что же скрывается за этим тусклым «Живу», но это же Мейд, её друг. Единственный друг.

Пока они в нерешительности топтались возле прилавков со всякой всячиной, рынок, и так никогда не замирающий, забурлил.