Девятая печать

Как-то же нужно показать лорду Феррану своё недовольство. Пусть знает, что его не желают видеть.

Не прошло и четверти часа, как дверь, ведущая в коридор, без стука распахнулась. На пороге стоял господин Учитель собственной персоной. И кажется, он был зол. Очень зол.

– Общие трапезы в этом доме обязательны для всех. Даже если ты не голодна, присутствовать обязана, – холодно отчеканил он.

Нэйта даже не успела изобразить презрительный взгляд и так же холодно сообщить, что не голодна и никуда не пойдёт, как её тело против воли поднялось со стула и сделало несколько шагов по направлению к мучителю.

Это что же получается, она до такой степени не принадлежит самой себе?

Лорд Ферран почтительно пропустил безвольную куклу вперёд и, так и не сказав больше ни слова, вышел следом.

А Нэйта бы сказала. Ох, что бы она сказала. Порою папа, будучи изрядно навеселе, выдавал такие занимательные перлы, как бы сейчас пригодилось его красноречие. Но губы, как и всё тело, кроме мерно шагающих ног, занемели. Даже глаза смотрели только вперёд.

Так они и дошли до столовой, кипящая от негодования, но покорная Нэйта и лорд Ферран, почтительно поддерживающий её под руку. Даже стул отодвинул. После чего преспокойно сел на своё место и принялся за завтрак.

Вскочить бы на ноги, плеснуть в ненавистную физиономию горячим чаем и высказать всё, что накипело, но собственное тело по-прежнему не откликалось на посылы паникующего разума. Оставалось гневно сверкать глазами и наблюдать, как Макар, сидящий напротив, судорожно заталкивает в рот кашу.

Ложку за ложкой. Ложку за ложкой.

Наконец, тарелки перед лорд-магом опустели, он допил кофе и поднялся.

– Макар, иди в учебную комнату, я скоро приду, – сообщил он мальчику и, подойдя к Нэйте, помог ей выйти из-за стола.

Дальше они проследовали в её покои, и девушка была всё так же аккуратно и почтительно усажена за стол, на котором по-прежнему лежала открытая книга заклинаний.

– Занимайся, – велел ей лорд Ферран и вышел.

Онемение тела прекратилось примерно через полчаса.

Вернее, заметила Нэйта через полчаса, ведь шевелиться совсем не хотелось. После того, как поняла, что уткнуться в подушку и горько заплакать не получится, она так и осталась сидеть там, где её посадили. От обиды резало глаза и свербело в носу. В итоге громкий смачный чих показал, что наказание закончено. А в том, что это было именно наказание, сомневаться не приходилось. Теперь можно упасть на постель и поплакать. Жаль, расхотелось.