Дождь до конца осени

Именно перед этой божественной парой приносят брачные клятвы люди, а избавления от бесплодия просят не только люди, но и другие расы.

***

– Иерина Лесса, вижу, вы с Шнурком поладили? – мужской голос бесцеремонно ворвался в сладкий сон.

Просыпаться было тяжело. Иногда такое бывает, когда сон с трудом покидает разомлевшее сознание. В постели так тепло и уютно. В чьей постели? Она уснула в постели постороннего мужчины?! Как неловко-то.

Лесса резко села и широко раскрыла глаза. На подушке недовольно фыркнул хорёк.

– Простите, вы что-то сказали?

– Я говорю, вы понравились Шнурку.

Как же тяжело отходить ото сна. Ещё и иер Тан со своими загадками. Говорит о своём агентстве так, как будто это живое существо. Нужно что-то отвечать, и как можно скорее, в очень уж двусмысленную ситуацию она попала.

– Простите, что оказалась в вашей… комнате, – сказать «спальне», а уж тем более, «кровати» не повернулся язык, – но я решила, что можно заходить туда, куда есть доступ. Зашла через террасу, а тут, – Лессе удалось выдавить извиняющую улыбку.

Какую чушь она несёт! Что не повторится? Не будет заходить в спальню работодателя или засыпать в его кровати? Сейчас все оправдания будут звучать глупо и двусмысленно. Вот уже и бровь поднялась. Сейчас иер Тан скажет какую-нибудь скабрезность, и Лессе только и останется, что с позором покинуть его и свою так и не состоявшуюся работу.

– Шнурок – это мой хорёк, – серьёзно сообщил детектив, продолжив свою мысль и словно и не услышав лепета девушки. Озвучив эту очевидную информацию, он взял на руки обрадовавшегося питомца.

– Шнурок – хорёк и детективное агентство, – очень глубокомысленное замечание. Не хочется даже и представлять, что же о ней сейчас думает стоящий напротив мужчина. И тут вспомнились вчерашние слова иера Тана.

Захотелось завизжать и, как минимум, выпрыгнуть из платья, которого касалось мёртвое существо. Для полного позора только этого и не хватает.

– Ну да, я же говорил вчера: Шнурок – зомби и мой друг. И он очень приличный зомби. К тому же, вы ему очень понравились. Вы – единственная девушка, с которой он согласился разделить постель, – и опять в мужском голосе не удалось заметить ни тени намёка на шутку или иронию.