Твоя безумная ошибка

Господи, как он целовался! Жадно проникал в меня языком, словно мой рот для него единственный источник в пустыне. Теплые губы Дана блуждали по лицу: скользили по подбородку, шее, щекам, доводя мое тело до мурашек…

Его сбивчивое дыхание высекало дрожь внизу живота. Я жмурилась от удовольствия, не сдерживая свои стоны.

– Даня… – простонала его имя, он замер на моем лице, удивился, что знаю его имя?

– Как тебя зовут, Мальвина? – хрипит он.

– Илона… – выдыхаю – Ила…

– Такое же блядское имя, как ты сама – рычит он и срывается, сдирает с меня лифчик, а ногой разводит шире мои ноги и прижимается ко мне своим стояком.

– Охуенные сиськи… Весь вечер мечтал их увидеть…

Набросился на мою грудь, как зверь, он покрывал её поцелуями, посасывал кожу так, что на ней останутся следы, дошёл до сосков, обвел языком по ореоле и втянул в рот тугую горошинку соска, я не могла сдерживать стоны, всхлипывала от его бессовестных ласк.

А он все не выпускал из объятий, хаотично кружа руками по пояснице.

Сердце перестало колотиться, когда он стянул штаны вместе с боксерами, отбрасывая их в сторону. От вида его рельефного живота я окончательно потеряла здравый смысл.

– Как же я хочу в тебя – криво улыбнулся, сжимая пальцами свой член.

Возбуждение пульсировало по спирали внизу живота, и мне необходимо было расслабить эту пружину.

– А-аа – простонала, когда Дан накрыл меня свои горячим телом и наши живот соприкоснулись.

– Ты такая влажная… – прошептал проникая в меня пальцами и раздвигая нижние губки – И узкая… – тихий голос сорвался на хрип, когда он вошёл чуть глубже, сантиметр за сантиметр растягивая изнутри.

Возбуждение достигло своего пика, но он тихо посмеиваясь, продолжал мучить мою дырочку между ног.

Через секунды мы задрожали, сливаясь в очередном сладком поцелуе. Одной рукой Дан не переставал трогать между ног, а другой ласкал грудь. Теплые пальцы медленно скользили между складок, в то время как кончик языка выводил узоры на губах.

– Тебе хорошо со мной? – произнес тихо, потираясь своим стояком о сторону бедра.

Я не могла произнести ни звука, из меня вырывались только стоны.