Странник. Хроники Альрата

– А что же мне еще делать, Миртес? Я полностью в твоей власти. Ты решаешь мою судьбу.

Уголки ее губ чуть вздрагивают. Ей нравится, что решает только она, а не Вейт Ритал.

– Иди, – она машет рукой.

– Я умру? – спрашиваю я.

– Посмотрим, – снова отвечает она, но голос у нее уже не такой холодный.

– Не бросай мою семью, пожалуйста.

Так и не дождавшись ее ответа, я стучу в дверь, и меня отводят обратно в камеру.

Нас было трое: я, Морн и Миртес. Детство – счастливое время, лишенное печальных знаний о происхождении и богатстве.

Но детство прошло, подвалы и фермы перестали быть такими интересными, и однажды вдруг оказалось, что нет трех людей, столь же далеких друг от друга как Сентек, Морн и Миртес. Миртес вдруг оказалась не просто девчонкой с разбитыми коленками, а дочерью Великого Царя и будущей Великой Царицей. Ее увезли в удивительное место – дворец Ландера, где она сменила рубашку и штаны на красивые платья, отпустила волосы и внезапно стала есть не руками, а ножом и вилкой. Морн из пухлого неуклюжего мальчишки стал сначала школьником, а потом семинаристом в зеленой ученической тоге. Его руки украсили татуировки будущего жреца, у него было много книг, дорогих вещей и летал он исключительно на личном каре. А что же Сентек? Для Сентека ничего не изменилось, он как приходил в небольшой дом в бедном районе, где его ждал уставший отец, больная мать и два вечно голодных младших брата, так и продолжал туда приходить. На образование денег не было, да никто в нашей семье и не получал образования. После бесплатной школы я должен был пойти работать. Но я не пошел, я пошел рисовать. Отец сказал, чтобы я катился в Даут и больше не появлялся в доме. Так я и сделал, но потом, когда рисунки начали приносить деньги, я все-таки вернулся, чтобы заплатить сначала за починку крыши, а потом и за новую мебель. Морн к тому времени прорывался сквозь сложности обучения, а Миртес уже вышла замуж за Вейта Ритала. Странно, но какое-то подобие дружбы существовало между нами даже тогда, хотя у Морна и Миртес друг с другом было гораздо больше общего – они были рождены, чтобы занять место на небосклоне. Я тоже, как оказалось, был для этого рожден, но настоящий успех пришел ко мне, когда Миртес назначила меня дворцовым художником. Впрочем, все мои якобы баснословные гонорары уходили на лечение матери и учебу братьев, а остальное я бессовестно спускал на шлюх и выпивку. И даже тогда мы продолжали быть друзьями. До одного дня.