Однажды в замке

Арнольд захотел с ним встретиться в тот же день, что, конечно же, было легко реализовать, так как у доктора наук было не слишком много занятий. Их беседа проходила очень мило, за чашкой плохого чая на продавленном диване.

– Понимаете, господин Кевендишь, – шепелявил доктор наук, – я эту книгу не выдумал. Ее нашли в Танисе[5 - Древнеегипетский город, столица Древнего Египта при XXI династии.] еще в конце девятнадцатого века. Конечно, тогда результаты раскопок документировали не так тщательно, как сейчас.

– Свиток? – переспросил Кевендишь.

– Папирус, – доктор наук почему-то с тоской посмотрел на него. – Это был папирус с заклинанием.

– И почему вы решили, что оно работает?

– Так написано. И я склонен этому верить. Понимаете ли, есть несколько свидетельств из более поздних эпох о том, что эта книга работает.

– Насколько поздних?

– Двенадцатый век.

– До нашей эры? – уточнил Арнольд, потому что не имел ни малейшего понятия об истории Древнего Египта.

– Нашей эры. Во Франции. Есть один человек, который утверждает, что он держал в руках эту книгу и на несколько мгновений Анубис стал его слугой. С тех самых пор он получил вечную жизнь. Я могу вас познакомить.

– С человеком, который жив с двенадцатого века? – на губах Кевендиша появилась улыбка.

– Вообще-то, он родился в одиннадцатом.

Ну, ситуация становится более ясной: этот чудик не только псих, но еще и очень доверчивый псих. Ну и само собой, на ловца и зверь бежит.

– Познакомьте, пожалуйста, – очень вежливо попросил Кевендишь.

В то, что кто-то может выжить с двенадцатого века, ему верилось мало, а вот дать в морду аферисту на доверии можно было вполне.

Кевендишь вернулся на следующий день, но на этот раз на продавленном диване сидел не только доктор наук, но и высокий человек, лицо которого по диагонали пересекал шрам.

– Генри Филлипс, – представился человек. – Точнее, Герон Безземельный.

– Да ну? – Кевендишь оскалился.

Но потом Филлипс рассказал ему все с самого начала: и про книгу, и про бессмертие, и про то, что эта книга все еще где-то во Франции, и у Арнольда есть вполне себе реальный шанс обрести вечную жизнь. Звучало убедительно, соблазн был слишком велик.