Красный сокол

Сам будучи очень низкого происхождения, даже став придворным художником во время правления Великого Царя Вейта Ритала, он ни в коей мере не мог считаться аристократом, поэтому Сентек прекрасно знал, как устроен мир прислуги Царского дворца. Он часто бывал на нижних этажах, водил дружбу со стражниками и крутил романы со служанками. Когда он перестраивал дворец, то не забыл и о нас: лестницы стали не такими крутыми, коридоры шире, появились дополнительные проходы. Все то, на что поколения архитекторов до него не обращали внимания, Мастер Сентек сделал без малейших колебаний.

В отличие от многих и многих он не забыл, что когда-то был всего лишь слугой.

Я бегу по лестнице, широкой и не такой крутой благодаря Великому Архитектору, но я все равно перепрыгиваю через ступеньки. Когда я спускаюсь, то сразу же попадаю в коридор, наполненный людьми, шумом и криком. Здесь не всегда так – только когда близится обед. Я расталкиваю людей, на меня ругаются, кто-то даже пихает в ответ.

– Рехнулся, Денени?

Даже если ты записываешь слова Великого Царя, никто не дает тебе права вести себя так нагло в помещениях прислуги. Я выкрикиваю извинения, но это помогает мало. Я спускаюсь еще на один этаж – здесь уже не так людно, но душно и влажно. Вообще-то, под Царским дворцом еще целых четыре подземных этажа. На верхнем – кухня, на втором, где я нахожусь сейчас, прачечная и мастерская, на третьем – хранилища, и только на четвертом, самом нижнем, жилые помещения прислуги.

Большинство из нас живут во дворце, и только некоторые выходят в город. Я распахиваю дверь, и мне в лицо ударяет пар.

– Кто-нибудь видел Верин?! – кричу я.

– Дверь закрой!

– Иди уже отсюда!

– Здесь ее нет!

Я открываю следующую дверь – огромная комната, залитая ярким светом. Над столами склонились женщины, каждая занята кропотливым и тщательным трудом. Они шьют одежду для Царской семьи, по древним обычаям Альрата она может быть сшита только вручную. Не стоит и говорить, что такой одежды нужно много, поэтому в штате Царского дворца всегда состоит как минимум пятьдесят швей.

Мастерская наполнена шепотом, шуршанием ткани, тихим пением. На мгновенье я замираю – это вам не прачечная, здесь тебя не просто мокрой простыней огреют… Но у меня всего два часа. Я прочищаю горло. Шепот и пение затихают. Несколько десятков пар глаз смотрят на меня.

– Извините, – заикаясь, говорю я. – Вы не видели Верин?

Пауза.