Крамола

Периодически мы зовем друг друга. Первым перестает отвечать Миартис, потом Зенфавор, потом Прентор. Остаемся только мы с Шелетом. Мы кое-как находим друг друга в темноте и крепко держимся за руки.

– Господин, – шепчет Шелет, – у меня на Альрате осталась сестра. Обещайте, что позаботитесь о ней.

– Я обещаю, – говорю я, – но я умру раньше тебя, Шелет.

– Вы не умрете. Я видел Богов, я говорил с Богами, они сказали мне, что вы не умрете.

Странно, но в чем-то он оказывается прав. Когда я в очередной раз проваливаюсь в забытье, то, очнувшись, зову его, но он не отвечает.

Наощупь нахожу его тело, уже совсем холодное, окоченевшее, безжизненное. Почему Боги до сих пор сохраняют мне жизнь? Почему эта пустая скорлупа до сих пор не промерзла насквозь и не разгерметизировалась? На это у меня нет ответов, да я и не хочу их искать. Теперь я остаюсь совсем один. Я пытаюсь вспомнить, где находился скафандр, плыву туда, несколько раз попадаю в какое-то другое помещение, соображаю плохо, перестаю ориентироваться. Наконец, я нахожу его, расстегиваю, проверяю, плотно ли закрыты вентили на баллонах, потом снимаю с себя одежду, протискиваюсь внутрь, включаю скафандр, и меня тут же ослепляет свет внутри шлема. Умом я понимаю, что индикаторы горят неярко, но сейчас для меня смотреть на них то же самое, что смотреть на солнце без темных очков. Я закрываю глаза, снова открываю, повторяю это несколько раз и наконец-то могу разглядеть индикаторы. Скафандр заряжен наполовину, это почти десять часов. Что ж, если останусь здесь, то я и столько не протяну. Я надеваю шлем, включаю герметизацию. Тепло. Чистый воздух. Я несколько минут жадно дышу, потом активирую магниты на подошвах. Наконец-то можно будет идти, а не лететь. Я включаю фонарик, он рассеивает мрак. Я вижу парящие предметы, свою собственную одежду, какие-то обломки, иду к переборке, которая загерметизировала нас, отделив от космической пустоты. Конечно, ни о каком автоматическом открытии не может идти и речи, но есть рычаг, который открывает ее в экстренных случаях. Что ж, можно считать, что экстренный случай как раз наступил. Пальцы покалывает от тепла внутри скафандра, я удивляюсь этому, мне казалось, что мои руки давно обморожены. Рычаг не поддается с первого раза, но я продолжаю дергать, пока он вдруг плавно не идет вверх. Переборка открывается, и чудовищная сила выбрасывает меня из корабля вместе со всем, что находилось внутри. Я бешено вращаюсь, вспоминаю, что нужно сгруппироваться, чтобы остановить вращение.