Крамола

Я пытаюсь вызвать на экран систему диагностики, она с трудом запускается: пожар потушен, разгерметизированы три из пяти палуб, но двигатели в порядке – это значит, что есть возможность добраться до нашей станции. Я пытаюсь заставить корабль двигаться, вбиваю курс, ошибаюсь, снова вбиваю. В этот момент раздается второй взрыв. Это не атака, на диагностическом экране я вижу, как заднюю часть корабля заливает красным цветом. Детонирует отсек с боеприпасами. Взрыв разрушает двигатель.

Не знаю, сколько времени проходит прежде, чем я прихожу в себя.

– Господин, вы очнулись? – слышу я радостный голос.

Я думаю, что окажусь в больничной палате, в безопасности. Но, когда я открываю глаза, ничего не меняется. Тьма, полная и абсолютная.

– Я ничего не вижу… – шепчу я, пытаюсь встать, но не нахожу опоры, дергаюсь и чувствую, как неторопливо парю. Невесомость. Чьи-то руки ловят меня.

– Тише, господин.

– Кто ты?

– Шелет, младший помощник оружейника Лира.

Шелет… Молодой человек, который радостям мирной жизни предпочел скитания во тьме.

Талантливый, даже слишком талантливый для того, чтобы прозябать на среднем фронте. Лир от него в полном восторге, говорит, что оставит его вместо себя после того, как уйдет на покой.

– Что происходит?

– Мы в носовой части. Ни одна из систем не работает, корабль мертв.

– Мы в рубке?

– Нет, палубой ниже, в жилом отсеке. Рубка повреждена.

Корабль мертв.

– Сколько нас?

– Пятеро.

Шелет называет имена.

Каждый раз, когда он называет человека, тот подает голос: Миартис, наш корабельный врач, Зенфавор, механик, и Прентор, один из штурманов.

– Остальные погибли? – спрашиваю я.

– Мы не знаем, господин.

Да, конечно, погибли.

– Миартис… – я зову врача.

– Да, господин.

– На сколько нам хватит воздуха?

Долгая пауза.

– На три дня, может быть на четыре, – наконец, отвечает он, – нам удалось загерметизировать переборки.

Я ощупываю пространство вокруг себя. Вот стена, от моего пояса ведет какая-то веревка, привязанная к столу или стулу.

Слава Богам, часть мебели на корабле закреплена на полу.

– Я осмотрел вас, – произносит Миартис, – открытых ран нет, переломов тоже. Это самое большее, что я могу сделать в темноте.

Спасибо хоть на этом, можно считать, что я в рубашке родился.

– Сколько времени прошло со взрыва?

– Уже почти сутки, господин, – отвечает Зенфавор. – У меня еще работал планшет, пока батарея не села.