Вероника: проект «Горгона»

– Ты знаешь, что она красит волосы? На фотографиях видно, что они у нее очень тонкие, так не бывает у настоящих брюнеток. Кожа бледная, глаза светлые – она не брюнетка.

– Эта истина разрывает мне сердце! – иронизирует он. – Ты ревнуешь?

– Нет. Я просто думала, что ты такой же как я, потустороннее сверхъестественное существо, стихия, атмосфера…

– Может быть.

– Тогда зачем тебе такая простушка?

– Она не простушка. В ней столько жизни, авантюризма… Она летчица.

– А у тебя слабость к летчикам?

Зигфрид слегка щелкает пальцами ее по носу.

Замолчав, девушка теперь потирает ладонью нос.

– Еще раз скажешь подобное – вылетишь в окно. Думаю, наш разговор наглядно демонстрирует, почему у нас с тобой ничего не может быть?

– Наглядно, – повторяет Вероника. – Как хоть ее зовут?

– Элена.

– Прости меня, – одумавшись, наконец, говорит она. – Твоя летчица, правда, красивая. И цвет волос ей идет. Она даже в летном шлеме будет красивой. Я рада за тебя.

В знак примирения, Дох, по-дружески, обнимает девушку.

Легкая ссора полностью стихает, не переходя в скандал. Зигфрид угощает ее кофе, и Вероника пытается поделится тем, что ее беспокоит, и что послужило причиной ее такого странного поведения утром.

– Мне пришлось приехать раньше, – говорит она, взвешивая каждое слово. – У меня есть подруга, она попала в беду.

– Эту подругу тоже зовут Вероника? – догадывается проницательный художник.

– Нет! Я не о себе говорю, дурак!

– Не угадал. Обычно я легко угадываю имена друзей своих друзей, попадающих во всякие сложные ситуации, о которых не с каждым можно поделиться.

– Ее зовут не Вероника! – Девушка вдруг осекается, поняв, что о произошедшем с нею лучше не говорить ни с кем. – Хотя, что я забиваю себе голову чужими проблемами? А ты тут, наверное, все две недели развлекался?

– Смеешься? После того отпуска я вернулся на службу. У меня и минуты свободной не было. Вчера просто повод хороший был у моего товарища – повышение. Сегодня выходной, поэтому я и расслабился вечером.

 – Внезапно раздается телефонный звонок. Зигфрид подходит к аппарату, снимает трубку и тут же кладет ее на рычаг. Веронике теперь становится ясно, почему с утра ее звонки срывались.

– А почему бы не снять трубку вообще? – интересуется она.

– Если что-то важное случится, то мне перезвонят или приедут. Ведь если я сбрасываю звонок, значит я дома.

Говорить с ним больше не имеет смысла, ему плевать на ее проблемы. Дох кажется отстраненным и далеким.