Астронавты. Пленники Сумитры

Подошла, потянула за рычаг – тот загудел, послушно поворачиваясь.

И тут – гром в наушниках, треск и грохот. Жмурясь и прикрывая ладонями шлем, она обернулась. Огромная неуклюжая тень метнулась из луча света в просвет между рядами брезента.

И еще один звук, ровный и звонкий, – как вставшая на ребро монета, покатившаяся по стальному покрытию пола.

Бой-Баба мазнула лучом фонарика по стенам. Что-то тяжелое, блестящее скользнуло по полу и покатилось прямо ей под ноги. Бой-Баба ловко накрыла предмет сапогом.

Затем нагнулась, сгибаясь с трудом в тяжелом костюме, и подняла.

Тяжелый, липкий от смазки подшипник. С полки упал. Вот и объяснение грохота. Она же сама его и задела, когда двигала брезент.

Бой-Баба взвесила подшипник в руке. Этаким и убить можно. Но соображать сил не было. Главное – вот он, медблок. А значит, все еще могут остаться в живых. Если она поторопится.

Запихнув подшипник походя под один из чехлов, она снова пересекла ангар – тени опять задвигались, окружили ее, – и рысью отправилась за Живых и остальными.

В ангаре воцарилась тьма.

Через пару минут, когда грохот шагов Бой-Бабы затих в глубине коридоров, брезент зашелестел. Тихим красноватым мерцанием озарился угол, распугивая собравшиеся вместе тени.

Подшипник так и лежал, где Бой-Баба его впопыхах кинула. Пол вокруг него слабо осветился багровым. Широкая тень нависла над ним, помедлила – и отступила. Снова зашелестел брезент. Ангар заполнило эхо многотонных, размеренных шагов.

Слабое красноватое свечение выхватывало из тьмы очертания агрегатов и двигалось дальше.

Широкая тень повторила в слепой темноте путь Бой-Бабы ко входу на базу и прогрохотала дальше, в генераторный зал.

* * *

Часу в десятом вечера, вымотанный поисками, Илья подъехал к старому поселку.

Машину подбрасывало на ухабах – трасса на пятидесятый километр, разбитая морозами и жарой, простаивала с самой аварии. Низко в ночном небе Киак висел перед глазами, слепил, мешал видеть дорогу. Илья отнял одну руку от руля, приставил козырьком к глазам, подался вперед, объезжая глубокие рытвины.

Тимур всегда говорил правду – или умалчивал? Конечно, у детей свои секреты. Но он всегда думал, что Тимур ничего от него не скрывает. Ну что ж, век живи – век учись…

Весь день он продвигался зигзагом, не пропуская ни одной развилки, проверяя каждую заброшенную ферму. Кое-где оставались люди и даже предлагали помощь, но о черненьком мальчишке с сумочкой никто не слышал.