Астронавты. Отвергнутые космосом

Никто не смотрел на Мойру – а некоторые специально подвинулись так, чтобы сесть к ней спиной. Она ничего не сказала.

Плеча коснулась рука. Она обернулась. Муж.

Опираясь о плечо Мойры, лаборант тяжело опустился на колени и сел рядом с ней на расстеленные тряпки. Провел трясущейся рукой по засаленному тарполину.

– Грязь какая, – прохрипел он. – Сидим тут, как свиньи, в собственном дерьме…

– Где ты был? – не оборачиваясь, спросила она.

Профессор облизнул слипшиеся губы.

– Улетели, а? Господи, – он обхватил руками длинную, яйцеобразную голову, – вот счастье-то какое, сами улетели… – Потом внимательно всмотрелся в лицо жены.

Мойра горько усмехнулась и покачала головой:

– Как прилетели, так и улетели… пяти минут не пробыли. Но их можно понять: умирать никому не хочется… А все-таки обидно. Бросила нас Земля… – вздохнула она.

Лаборант возбужденно помотал головой.

– Земля не может нас бросить, – быстро сказал он. – Почему – этого я тебе пока объяснить не могу… настанет час, и ты все узнаешь. – Он лихорадочно оглядел толпу. – Челнок не возвращался?

Мойра безразлично повела плечом:

– Я не видела.

– Не возвращался! – захрипел старческий голос справа от них. На своей подстилке пошевелился морщинистый, иссохший человечек в дырявом свитере, к которому пристали выпавшие волосы. Потрясая костлявым пальцем, он повернулся к лаборанту.

Мойре хотелось схватить мужа и бежать в один из тайных закоулков Троянца. Именно так здесь и начинались кровавые, с выдавливанием глаз и изгнанием на мороз, ссоры. Но лаборант словно не понимал и охотно ответил на вопрос старика:

– Я его не видел. Я в медблоке был.

– Я не про Челнока! Мне его делишки без разницы! Куда товар дел, спрашиваю? – старик, которому, если верить вживленному чипу индивидуальной идентификации, еще не исполнилось двадцати лет, с подозрением оглядел посеревшее дырявое банное полотенце, на котором сидела Мойра.

– Нам нет дела до вашего товара, – сказала она. – Хоть бы сгинул ваш Челнок, всем нам легче бы жилось!

Женщина фыркнула и отвернулась. В голове забегали обыденные мысли: сколько у них двоих осталось еды и можно ли попросить Троянца синтезировать чего-нибудь – сами поселенцы друг с другом никогда и ничем не делились.