Из тени вышла тьма

Просто ради какой-то прогулки. Бойко и тот случайно забрел – собака побежала за глухарем. Тот, видимо, рассчитывал отсидеться в месте, куда никто не сунется.

Падуану решил проверить карманы куртки, которая чем-то напоминала его собственную, только более потрепанная, да и дубленая кожа все же выглядела грубее. Нашлись платок, кисет с табаком.

– Проклятье! – выругался сыскарь.

Чистая белая перчатка на его руке стала серой.

– Пепел? – удивилась я.

Видимо, погибший – вполне себе обеспеченный человек, раз мог позволить себе пользоваться цедами.

[1]

[1] цеда – записка, написанная на специальной бумаге. Даже человек, не имеющий Искры, мог написать на ней послание и отправить любому адресату. Как только цеда прибывала к адресату и тот ее читал, бумага сгорала. Те, у кого была Искра – отправляли без браслета.

А потом следователь расстегнул сначала куртку, а затем рубашку.

И вот тут я охнула.

Грудь у трупа была разрезана.

Пришлось наклониться совсем низко, только что носом не уткнуться в неприглядное зрелище.

Такие разрезы делают, чтобы добраться до внутренностей. Например, сердца…

Да не может быть!

У трупа что, извлекли сердце?

Последнее я пробормотала вслух.

Сыскарь в некотором роде согласился со мной:

– Не будем исключать.

– Ох, – выдохнул Шербан и грохнулся в обморок.

Мы с Падуану переглянулись и продолжили осматривать труп. Бойко послал нам укоризненный взгляд и принялся хлопать паренька по щекам.

Полицейский же просто застыл в растерянности.

Понял, что грядут неприятности. Это вам не драки на ярмарке.

А дальше все оказалось интереснее и интереснее, потому что ничего странного обнаружить не удалось. И это наводило на обескураживающие мысли.

Падуану поднялся, стянул перчатки, скривив губы, и обратился ко мне.

– Рассказывайте.

– Все, что по этому поводу думаю?

– Уж будьте любезны.

Я достала перчатки, похожие на следовательские.

– Две минуты и поделюсь соображениями.

Теперь уже я сама бегло осмотрела труп.

Проверила лунки ногтей, заглянула в рот – обратила внимание на слизистую. Осмотрела шею, пригляделась к цвету кожи прежде всего верхней части тела. Еще раз обратилась к разрезу, провела пальцем по краям… А затем приподняла веки. И обмерла. Выражение застывших глаз… Я такого у покойников никогда не видела, а ведь мертвецов в прошлой жизни видела немало.

Вот теперь стало по-настоящему страшно. Будто только теперь до меня дошла вся серьезность ситуации.