Острые ощущения

– Минуточку, сейчас принесу, – виноватое лицо изображаю и делаю вид, что просто забыла. Из головы вылетело, с кем не бывает.

Не задерживаюсь, кузнечиком шустрым на кухню упрыгиваю. Считаю до пяти, голову из-за дверного косяка высовываю. Угол обзора – что надо. Арсений сидит ко мне боком, приборы в руки берёт и мясо сочное на кусочки нарезает. Накалывает отрезанный кусок на вилку, отправляет его в рот и зажмуривается в ожидании блаженного наслаждения.

А дальше все, как в моих самых заветных мечтах происходит.

Уверенной походкой от бедра шагаю к Астрову, незаметно подхожу сзади и чёткими движениями постукиваю по спине Арсения.

– Тебе нехорошо? – любезно улыбаюсь, кое-как сдерживаясь, чтобы не засюсюкать.

Парень жадно хватает ртом воздух, а на глазах его блестят слезинки.

– На вот, запей, – протягиваю кружку с квасом.

Астров хватает её и жадно пьёт огромными нечеловеческими глотками. Хоть бы не подавился.

Огибаю стол и присаживаюсь напротив. Начальства сегодня нет, да и шеф-повар в свадебное путешествие вместе с Катюхой укатил, так что, надеюсь, мне не влетит за то, что расслабляюсь на рабочем месте.

– Тебе нездоровится? – спрашиваю участливо, когда парень начинает приходить в себя.

Бедненький, слёзки ручищами своими вытирает и на меня со злостью смотрит.

– Твоя работа? – рычит на меня.

Отлично, значит, уже сегодня моего дорогого крокодильчика вернут. Для кого-то такая простая вещица покажется безделушкой, но для меня она дорога, как память.

– О чём ты? – вид невинной овечки принимаю.

Губки надуваю и ресничками хлопаю.

– Да ты издеваешься надо мной? Кто перец в еду подсыпал? – он заносит кулак в воздух, видимо, чтобы громко ударить им по столу, но что-то его останавливает.

Парень медленно, обречённо опускает руку и смотрит, не моргая.

– Ты злишься? – произношу кодовую фразу, после которой стану свободна от нашего спора.

Зря, потому что Арсений моментально меняется в лице, сходу соображая, к чему я веду.

– Ну что ты, дорогая, – он пытается накрыть своей лапой мою ладошку, но я её вовремя одёргиваю, – ты же ни в чём не виновата.

Заливает таким елейным голоском, что тошно становится.