Ульяна: от судьбы уйдешь

– Зря я пошел у него на поводу в прошлом году и купил Mercedes-Benz. С этими бесконечными ремонтами мог бы уже два таких автомобиля приобрести. Надо было Жигули брать, пусть бы щеголял по дорогам, глядишь, меньше бы колесил после баров. Целее были бы и он, и машина. Хотя с него как с гуся вода.

Временами у мужчины возникала потребность выговориться, и в таких ситуациях чаще всего невольным слушателем проблем выступал Матвей. Жену волновать не хотелось, перед друзьями надо было держать марку, с малознакомыми людьми откровенничать и вовсе не хотелось, оставался верный помощник.

– Шлюх, поди, опять снимал?

– С Анжелкой развлекался.

– Не доведет его до добра эта девица. Одни бабы спасают, а другие губят. Эта как раз из последних. Уволил бы ее, да ведь это не поможет, и с работой она справляется хорошо, – сетовал Георгий Павлович.

– Приехали!

Матвей вышел и открыл хозяину дверь.

– Будь наготове, скоро поедем в банк. А пока можешь покурить.

– Хорошо. Только ведь я не курю, вы же знаете.

– Это я так, к слову, – дружелюбно улыбнулся мужчина. – Знаю, потому и ценю. Сам грешен этим делом, а вот запаха сигарет от посторонних не переношу.

Из банка вернулись часам к одиннадцати.

– Можешь пока ехать, дальше я сам, возвращайся к шести вечера.

– Хорошо.

Матвей сел в машину. Он ездил на Форде с разрешения шефа и в свое личное время.

– Постой! – Георгий Павлович остановил его на пороге своего кабинета.

– Спасибо большое! Мне самому его ни за что не достать.

– Рад помочь!

Когда Матвей вышел из ресторана, то пожалел, что не сделал этого пятью минутами раньше, так как увидел, как паркуется черный «шестисотый» Мерседес. Из него вышел молодой человек двадцати трех лет. Волосы такие же, как и у водителя, темно-русые, только глаза серые.

Игорь не был трудоголиком, как отец, чувство ответственности также не являлось его отличительной чертой. Больше всего он любил развлекаться, чем каждый вечер и занимался. Утром отсыпался и в ресторане появлялся лишь ближе к обеду, полдня занимался делами, потом снова пускался во все тяжкие.