Ульяна: от судьбы уйдешь. Часть 2. Второй шанс

Деньги она догадалась сложить в пакет и спрятала в своей комнате, испугавшись реакции милиционера на такое количество купюр. Не станет ведь он обыскивать дом.

– И ствол имеется, – он тоже сразу обратил внимание на пистолет. – Легальный?

– Не знаю, – посмотрела она испуганно.

– Сейчас проверим.

Он без лишних церемоний начал разбирать бумаги и нашел разрешение на хранение огнестрельного оружия.

– Хорошая новость: одной проблемой у вас меньше. Оформим изъятие, пока будет храниться в отделе. После вступления в наследство планируете на себя регистрировать?

– Что? – она никак не могла понять, о чем он спрашивает.

– Пистолет, конечно.

– Я? Мне?.. Зачем? – от волнения она стала запинаться.

– Имеете право.

Ульяна отрицательно покачала головой.

– Понятно, – Виктор утвердительно кивнул. – Можно продать.

– Кому? – она представить не могла, как и где покупают оружие.

– Ладно, решим. Тут еще надо разобраться, может, на нем уголовка. Какие документы надо посмотреть?

Панова достала пачку из сейфа и протянула ее Савенко.

– Прямых указаний тут нет, одни намеки. Твой муж не дурак, чтобы сам себя подставлять, – он резко перешел на «ты», видимо, посчитал, что, проштудировав информацию о подвигах мужа, узнал и жену достаточно хорошо для этого. – Даже самому надежному сейфу нельзя доверять на сто процентов. В любом случае, я это забираю.

– И что теперь? – спросила она с тревогой в голосе.

– Составим протокол. Оформлю как вызов на дом.

– Вы меня арестуете? – задала она наивный вопрос.

– А есть за что? – его испытующий взгляд еще больше вгонял в страх.

Пока Виктор читал документы, Ульяна наблюдала за ним. Сосредоточенный вид капитана она расшифровала для себя как недобрый знак. С тех пор, как она нашла компромат на Игоря, появилась навязчивая идея, что и ее могут обвинить в причастности к его противозаконным делам.

Савенко по долгу службы нередко приходилось видеть испуг в глазах людей, но такой паники не мог припомнить. Это было похоже на ужас загнанной в угол жертвы, которая даже не поймет, в чем заключается ее вина, но, скорей всего, не посмеет оказывать сопротивление. Он испытал странные чувства: помесь сочувствия с иронией и насмешкой, желанием посмаковать ее состояние, поэтому и задал свой вопрос, продлевающий ее ощущение неопределенности.