В тени невинности

Он немного потренировался и принялся за аккорды. Похоже, он и вправду хорошо играл. Стало стыдно за свое неверие – я даже немного покраснел, но Алекс не заметил этого. Он был слишком увлечен игрой, чтобы смотреть на меня.

– Как же там… Начиналось. С ля минора, что ли.

Его пальцы коснулись гитары и вдруг быстро побежали по струнам, стирая в пыль годы тишины. Он будто всю жизнь только этим и занимался.

Возможно ли описать словами всё волшебство музыки? Я уж точно на это не способен, но не могу не попытаться.

Это похоже на синее небо, подернутое серой дымкой и исполосованное белыми лучами солнца. Похоже на закат. Такое же тревожное и восхитительное чувство, когда ты стоишь посреди дороги, а вокруг – пустота. Ты не видишь солнце, но чувствуешь, как оно исчезает в твоих глазах. Еще минута, и опустится сумрак, а потом… Что будет потом понять несложно. Не зря Освальд внес этот пункт в наш свод правил.

"Никогда не выходи на улицу после заката".

Потом – страх и надежда, что-то большее, чем просто слово.

Такой я увидел музыку Алекса. Тревожной, печальной, но завораживающей так сильно, что хотелось следовать за ней, лишь бы услышать последние ноты. Словно ты околдован ею. А еще я вспомнил походы в церковь с отцом. Каждое оттягивание басовой струны, как одна воскресная молитва.

Резко и пронзительно. Витражи в костеле у дома, лик Девы Марии и пьяный голос отца. Я так давно об этом не вспоминал, что почти забыл.

– Может, – несмело прервал я игру Алекса, – споешь? Что-то более легкое.

Мальчик пожал плечами.

– Как скажешь, – он прокашлялся. – Я как раз вспоминал текст.

– Многообещающе.

Алекс улыбнулся и негромко запел:

– Однажды во сне

Я увидел бескрайний океан,

Где вторя каждой волне,

Печально мне пел капитан.

И в рассказе его соловьином

Я понял только одно:

То, к чему мы так долго стремились –

Песчаное черное дно.

– Эй-эй, стой. Ты опять играешь что-то грустное.

– Разве? По-моему песня о капитане скорее меланхоличная, а не грустная. Это разные вещи.

– Может быть, но… Есть что-то веселое?

Алекс задумчиво почесал подбородок.

– Только баллада про муравья, которого задавили помидором.

– Ужасно.

Он вновь рассмеялся.

– Если хочешь, я могу написать песню специально для тебя. С хорошим концом.