В тени невинности

Это ожог.

– Что-то мне подсказывает, что ты врешь.

– Не вру.

– Если ты укушен, то я пристрелю тебя быстрее, чем ты успеешь пикнуть.

Мальчик состроил злобную гримасу и принялся развязывать бинты. С каждым туром его лицо становилось всё злее и злее, а я только крепче перехватывал дробовик. Наконец пожелтевшая марля упала на тахту, обнажая сморщенную и отчего-то темную, почти черную кожу. Такое случалось на месте укуса, но следов зубов не было. Я специально подошел поближе, чтобы убедиться в этом. Только шрам от ожога.

– У тебя вены на этой руке черные, как у зараженного. Как это?

– Ожогу лет пять. По-твоему я бы смог прожить столько времени, будучи укушенным?

– Не смог бы.

– Тогда вопрос закрыт?

– Да. Извини.

Он мучительно вздохнул, подавляя дрожь. Закрыл глаза и прикрыл предплечье ладонью.

– Просто… больно вспоминать. Такое бывает.

– Поэтому бинтуешь?

– Да.

Мальчик спрятал бинты в карман джинсов и посмотрел на меня.

– Я немного посплю, если ты не возражаешь.

– Спи.

Я не собирался ложиться. Нашел себе занятие в составлении незаурядного текста, достав карандаш и блокнот. Спать рядом с незнакомым человеком – это самая большая глупость, которую возможно было допустить в моем положении. Но мальчишка видимо считал иначе. Оно и ясно: он выглядел уставшим. Лег головой на подлокотник, накрылся тряпкой, будто одеялом, и закрыл глаза, нахмурив свои тонкие темные брови. В свете свечи его черты лица казались еще мягче и плавней, даже чуть заметные следы грязи и крови не портили это.

Запись вторая. Бандиты

Это была длинная ночь. В голову приходило столько мыслей, что, казалось, она вот-вот взорвется. Я чувствовал себя ужасно измученным и неживым, как застывшая картинка. Подвальная комната вокруг меня превратилась в декорацию, а я стал актером какого-то глупого фильма. Я даже видел себя со стороны, всего несколько минут, а потом качнулся, чуть не упав, и понял, что задремал. Этот короткий сон не принес сил, лишь отобрал последние.

Первым же делом я попытался заглянуть в заклеенное картоном окошко под самым потолком. Темнота. Я отстранился, вслушиваясь в шорох за стеклом. Толстые стены не давали звукам выбираться не только наружу, но и внутрь. Но мне всё равно стало жутко. Пришлось вернуться на неудобный стул, потирая ладони, чтобы хоть немного согреться. И как этот мальчишка спокойно спит в одной майке? Будь я на его месте, просыпался бы каждые пятнадцать минут. Он же выглядел умиротворено.