В поисках утраченного

На первой леди был атласный чёрный пеньюар, из-под полы которого виднелась юбка-секрет. Гостиная в комнатах, которые арендовали тайный советник с крестницей, была одна на двоих, поэтому по утрам девушка и мужчина встречались здесь для первого завтрака. Пока камеристка расчёсывала волосы своей госпожи, советник читал бумаги.

Внезапная просьба политика заставила красавицу отвлечься от витиеватых мыслей, поселившихся в её хорошенькой голове.

– Почему? – наконец озвучила свой вопрос девушка.

Роквелл чуть заметно заёрзал на кресле, но спустя мгновение поднял на любимицу свои кристально-серые холодные глаза и ответил:

– Мы приглашены к фон Лихтен, и я не хотел бы, чтобы немцы знали о Вашем трауре.

Мне нужна спутница юная и прекрасная. Достаточно того, что Вы – моя крёстная дочь. Остальное им знать вовсе не обязательно. Да и титула Вашего открывать фон Лихтен я не хочу.

– Я догадываюсь, что эта встреча должна пройти тайно.

– Им не нужно видеть Вас в трауре, – герцог поднялся, подошёл к маркизе и пристально посмотрел в её глаза.

 – Просто поверьте мне на слово.

– Какова моя миссия в этом деле, крёстный? – откинувшись на спинку кресла, холодно спросила первая леди, и её тонкие пальцы непроизвольно заиграли в нервном танце.

– Очаровать госпожу фон Лихтен, чтобы она перестала трястись за своего сыночка и отпустила уже его к английскому двору.

– Это тот юноша, что учился в Итоне?

– Да, и он должен был остаться в Англии. Но маменька отозвала его, боясь, что в нашем королевстве начнётся смута, – заложив руки за спину и отойдя от девушки, ответил герцог.

Подойдя к окошку, он по привычке стал рассматривать происходящее за стеклом. – Помните Штарля?

Анжелина кивнула.

– Вот тогда он и сбежал, а у меня были большие планы на мальчишку…

– Его отец – видный дипломат в Европе.

– Да, родственник Габсбургов… – Роквелл обернулся. – Он не живёт со своей семьёй. Госпожа фон Лихтен – яростная лютеранка.

– Я поняла, крёстный, – опустила шёлковые ресницы маркиза.

Переступив порог Конвентхауза[3 - Жилая часть Кёнигсбергского замка.

], Фридрих стряхнул с себя снег. Он понимал, что отец за долгую отлучку по головке его не погладит. Но променять свежий ветер и запах конюшни на скучные вечера в старом замке было равносильно смерти.

Пройдя до своего флигеля, принц заметил светлую фигуру старшего брата, покидающего капеллу Святой Марии.

Август всё ещё носил белый[4 - В христианстве изначально траурные одежды были белыми.] траур.