Весна в душе

Но что вы тут делаете?

– Мы… ничего особенного, – попытался соврать Райт, что у него никогда не получалось.

– Мы решили устроить тебе кое-какой сюрприз, – нашёлся, что ответить, Мейсон, и все остальные с облегчением вздохнули, понимая, что Объяснялкина прихватили не зря. – Ты ведь тоже что-то замышляешь и не говоришь нам.

– Наблюдательные какие! Да, у меня тоже готовится для вас сюрприз! – кивнула девушка.

– Так что ты нам – ни словечка, мы тебе – ни намёка, – улыбнулся Саймон.

– Хорошо, договорились, блондины-шатены-брюнеты! – весело ответила Ирена, обведя мужчин взглядом.

Действительно, в кустах вместе с командиром сидели светловолосый Мейсон, шатен Саймон и брюнет Роджер. Парни переглянулись и засмеялись.

– Ирена, не надо говорить глупостей, – сделав кислую мину, произнёс Райт.

– Хорошо, не буду, – кивнула девушка, после чего, сделав жест фокусника при словах «вуаля», добавила: – Как говорит Джон Кеннеди, очень хорошо!

Канцлер сидел за своим огромным письменным столом и смотрел на Анжелину, которая стояла у окна, обхватив себя руками.

Её белые ладони лежали поверх плеч. Взгляд красавицы бессмысленно блуждал по аллеям Верхнего парка, упрямые каштановые локоны были откинуты за плечи, совершенно не прибранные в какую-либо причёску. Первая леди была облачена в домашнее платье без корсета – с утра она ещё не пыталась наряжаться и пробралась в кабинет крёстного тайными путями, не привлекая внимания охраны.

– Не понимаю, почему она делает это, милорд? – вдруг спросила маркиза дрогнувшим голосом.

– Что именно, дорогая?

– Почему она опускается до общения с чернью?

– Загадка её души… – задумчиво произнёс канцлер и поиграл писчим пером в руке.

Медленно выйдя из-за стола, Роквелл подошёл к своей любимице:

– И что же Вас тревожит, дитя моё?

– Ах, милорд! – помотала головой Анжелина, её тугие локоны взметнулись в воздухе. – Она не должна стать королевой. Она не может быть ею!

Канцлер молча стоял позади маркизы, в шаге от неё, заложив руки за спину.

Мужчина тоже направил свой взгляд в окно.

Службе при дворе Самуэль Кестенфилд, он же герцог Роквелл, получивший титул за особые заслуги перед английской короной за год до смерти Элизабет I, отдал 30 лет жизни из 55. Ростом Роквелл не вышел – он едва достигал плеч высокой и стройной Анжелины, а из-за плотного телосложения казался ещё ниже. Он всегда носил башмаки на высоких деревянных каблуках, чтобы исправить этот, казавшийся ему существенным, недостаток.