Весна в душе

 – Она и не скрывает, что недовольна отсутствием в списке своих титулов «герцогини Йоркской» по праву принцессы крови. Но я не верю, что Анжелина стала бы связываться с разбойником. Абсурд.

– Ладно, будем считать, что я неправа, – сдалась Эвелина и, склонив голову набок, тихо спросила: – А он тебе правда снится?

– Кто? – повернулась к сестре наследница.

– Этот Кеннеди…

Ресницы Ирены на миг опустились, грудь приподнялась от тяжёлого вздоха:

– Тот злополучный день, когда всё так нелепо случилось и именно Кеннеди открыл правду стражам… Да, тот день снится часто.

– Давай-ка лучше пойдём спать, – коснулась руки кузины шотландка, – а то мысли всякие в голову лезут нехорошие…

– Давай, – кивнула Ирена и поднялась с дивана.

Первая красавица Англии долго бродила по Верхнему парку, совершенно не желая возвращаться домой. Уже стемнело, когда она почувствовала сильный голод и решила, что всё же надо взять себя в руки и вернуться в Виндзор. Такое жгучее желание сбежать подальше от королевского дворца пробудилось в ней во второй раз в жизни…

И всё же маркиза нашла силы возвратиться.

Чтобы не привлекать внимания стражников, Анжелина воспользовалась чёрной лестницей и поднялась на третий этаж через тайный ход.

Сара ждала свою госпожу с зажжённой свечой, сидя в опочивальне маркизы у камина. Леди Линкольн тихо вошла и привычным жестом кинула шляпу на перину под балдахин. Мулатка сделала книксен и осторожно взглянула в угол, где стояло огромное кресло-качалка. Красавица проследила за её взором и почувствовала в кресле шевеление.

Сделав шаг навстречу полосе неясного света, падающего от огарка в руке камеристки, Анжелина узнала в ночном госте виконта Говарда[16 - Вымышленный персонаж в существующем роде. Альтернативная версия.], одного из отпрысков великого клана Норфолков[17 - Исторически члены семьи Говардов-Норфолков действительно были замешаны в заговоры против королевы и наказаны. Титул герцога был конфискован. Его потомки носили титулы графов Арунделов.], пострадавшего от руки Элизабет I.

Молодой мужчина поднялся и сделал шаг навстречу хозяйке комнаты.

Он был хорошо сложен и изысканно красив. Светлые волнистые волосы достались ему в наследство от матери, а утончённые аристократичные черты лица – от деда, Филиппа Говарда, 20-го графа Арундела[18 - Исторически – сын казнённого Томаса Говарда, 4-го герцога Норфолка, святой Римско-католической Церкви, мученик, пострадавший во время английской Реформации.], имя которого он и носил.