Свадьба

Эдвард прав, что рано тебе спешить взрослеть, – Джером отрицательно покачал головой. – Рови, оставайся такой, какая ты есть, всегда! Это ценно, это настолько ценно, что ничего ценнее быть в жизни не может!

Девушка подняла на рыцаря взор:

– Разве я уже достигла той вершины, когда можно гордиться?

– Гордыня – грех, – поучительно подняв палец, провозгласил молодой страж. – Задирать нос не надо. А вот сохранить эту душевную чистоту стоит попробовать. Если тебя не испортит жизнь, то до конца дней ты останешься сокровищем.

И счастлив будет тот, кому ты станешь верной женой.

Ресницы снова опустились, и на личике девушки поселилось задумчивое выражение. Остин Вендер готов был поклясться, что в эту минуту лучница думает о Рое Фоксе.

Ночь в Амстердаме

Виконт Грендбер вновь вернулся в самовольно захваченный им полуразрушенный замок маркиза де Линкольна.

Он был, как прежде, молод, силён и привлекателен. Разве что-то может отпугнуть эту очаровашку с жемчугом в волосах? Решено бесповоротно – она достанется ему трофеем.

Болваны притащили кучу глупых мещан, но стоит их простить за такой соблазнительный подарочек. Впрочем, рыжего зачинщика этого нелепого пленения за своеволие он уже застрелил, не желая даже слушать оправданий. А сейчас нужно приказать убить свидетелей ограбления, а потом как бы невзначай спасти девушку… И добиться её любви. Она должна оценить его «благородные порывы». Как это долго… Безумно долго…

– Я приказываю убрать всех свидетелей!

Визги.

Так и думал…

Кеннеди подозвал к себе одного из лучших людей, чистокровного испанца, живущего в Англии под странным именем Токкинс…

– Джим, которая тебе приглянулась?

– Боюсь, та же, что и Вам, атаман.

– Хм… Ну тогда тебе не повезло, дружище. Если хочешь, выбирай другую, пока остальные не допущены до привилегий.

Чёрный Джон попытался улыбнуться – он знал, что у него это плохо получается, и улыбка наверняка вышла зловещей.

Тем временем всех мужчин уже увели – церемониться с ними разбойники не будут.

Женщины визжат, словно их режут, хотя пока ещё никто никого не тронул толком…

Атаман картинно поднял правую руку, давая знак Громиле, чтобы тот освободил блондинку и подвёл её к «трону». Девушка не сопротивляется, не произносит ни слова, лишь бросает на разбойника странный взгляд. Несколько секунд, тянущиеся, как кисель, пока девица проходит расстояние, разделяющее их, кажутся Джону Кеннеди вечностью.