Надежда умирает последней

И что нам помогло: солдатская муштра, которая помешала им разглядеть в тебе беглянку, или сословные предрассудки – уже не важно. Важно, что на горизонте – Ребон! Мы скоро будем дома!

Ленитина нежно улыбнулась в ответ. Молодой человек пересел на сиденье рядом с невестой и поинтересовался с видом заговорщика, снизив голос до полушёпота:

– Мадемуазель, Вам известно, как сильно я Вас люблю?

– Мадемуазель догадывается, – лукаво прищурившись, ответила Сентон.

Ганц притянул невесту к себе за талию и крепко поцеловал.

– Скоро приедем. Осталось совсем немного, – прошептал фон Баркет. – Как обрадуются твои родители и Мишель!

– О да, я так по ним соскучилась!

– А потом мы отметим твой день рождения и устроим пышную свадьбу!

– Свадьбу… – повторила слова жениха девушка и почувствовала, как приятная дрожь пробежала по её телу.

За этим словом для юной девицы крылось слишком много неизведанного, о чём старшие пансионерки иногда перешёптывались по вечерам.

– Я очень этого жду, Лени…

– Я тоже, Ганц…

Фон Баркет наклонил голову и, взглянув на невесту, сказал:

– Но судя по подорожной, ты уже моя жена!

– О да, целые сутки, – картинно округлив глаза, подтвердила Ленитина.

Молодые люди снова рассмеялись.

– Спасибо той очаровательной девчушке с рыжими локонами за то, что она сделала для нас.

– Фантина просто волшебница, – согласилась Сентон. – Если бы не её связи в городе, ты никогда не получил бы подорожную на чужое имя, а к матери Мадлон никогда бы не приехал губернатор Жориньяка.

– Откуда у неё такие возможности?

– О, она из очень древнего рода… – ответила Ленитина. – Очень богатого и влиятельного… Говорят, её родители в родстве с Лотарингскими принцами. Но сама Фантина эту тему всегда пресекает. Она несколько лет уже как сирота.

Ганц понимающе кивнул.

Карета качнулась, повернула, чтобы обогнуть небольшой пруд, и в полосе заката за окном ясно нарисовалась каменная кладка городской стены Ребона. Жених и невеста прильнули к окошку. Сердца молодых людей радостно забились.

«Мой город, моя колыбель», – подумала Ленитина и закрыла глаза от счастья. В воображении юной мечтательницы исчезали и пыльная дорога, и сбитые колёса кареты, и патрули, оставшиеся позади.