Хитросплетения

К тому же оба они являлись её большой тайной. – Я таких вольностей никому не могла позволить, иначе бы моя власть в Англии подорвалась. А когда ты так уверенно меня касаешься, мне становится страшно… Ведь я просто женщина, а ты – наследник. Мне не по статусу перечить тебе.

Англичанка была искренна в своих словах: страстный поцелуй и жаркие объятия Джейка Кеннеди стёрлись из памяти ночами, проведёнными с покладистым Канди. Отношения с Филиппом Говардом так и не были доведены до близости, а любовь Джима, не воплощённая в жизнь, осталась где-то на периферии сознания.

– Это хорошо, что ты такая недотрога, – произнёс Август. – Здесь многие на тебя облизываются. Хорошо, если ни у кого из них не будет даже малейшей надежды на твою благосклонность.

– Да пойми ты, не нужны мне ни поклонники, ни трон ваш! – бессильно и с горечью выдавила из себя красавица.

– Это хорошо, – немец поцеловал обнажённую кисть Анжелины. – Надеюсь, когда я касаюсь губами твоей руки, это не заставляет тебя содрогаться?

– Конечно, нет. К таким вещам я с детства привыкла.

– А с мужем ты не такая недотрога, я надеюсь, милая сестра?

Бархатистый голос наследника, словно елей, снова проник в жилы красавицы, заставив её тело содрогнуться.

– С Фредериком – совсем другое дело, – едва заметно улыбнулась Анжелина, качнув ресницами.

Лицо красавицы помрачнело от мысли о том, что сладость медового месяца быстро закончилась, и Фридрих стал больше времени проводить в конюшне и казарме, нежели с ней.

– Что ж, надеюсь, ты поняла меня правильно, – заглядывая невестке в глаза, проговорил принц. – Если ты в ссоре с мужем, то помиритесь. У вас должна быть крепкая семья – хотя бы для недоброжелателей. И надеюсь на дальнейший союз с тобой, сестра…

С этими словами Август сам не заметил, как непроизвольно коснулся подбородка красавицы.

– Извини, – отдёрнув руку, произнёс наследник. – Просто твоё очарование сбивает меня с толку. Я же эстет…

Жена младшего принца вновь посмотрела на деверя.

– Только ты не подумай, что я имею на тебя свои виды, – качнул головой старший сын Карла Прусско-Бранденбургского.