Хитросплетения

С трудом оторвавшись от постели супруги, Юджин Олдерс повернулся к хозяйке и пастору:

– Пойдёмте, я должен обговорить с вами детали, – оказавшись в первом помещении дома, барон уточнил: – Сколько я должен Вам, святой отец?

– Сколько сочтёте нужным – возьму только на храм.

Барон, не глядя, влез в карман и, вынув мешочек с монетами, протянул священнику. После этого повернулся к хозяйке дома.

– Говорите, чего Вы хотите. Я сделаю всё.

Женщина лишь рукой махнула и заплакала.

Юджин Олдерс прошёл по комнате, стуча шпорами.

Пастор откланялся.

– Я верну все расходы на доктора сполна и вас с мужем озолочу, – проговорил барон. – Любое Ваше желание, что в моих силах, выполню. Вы сохранили жизнь моей жене, а для меня она – самое ценное, что есть в этом мире.

Лорд Лот положил на столик увесистый мешочек.

– Здесь золото. Вы до конца своих дней ни в чём не будете нуждаться, обещаю.

– Она… – всхлипывая и вытирая глаза уголком передника, замычала женщина. – Она так хотела малыша сохранить…

Барон прикрыл глаза от боли.

К выкидышам жены он уже так привык, что каждый новый становился для него лишь очередным поводом корить себя за неосторожность. Надежды на то, что супруга когда-нибудь родит, у барона уже не осталось.

– Пригласите доктора, прошу Вас, милейшая. Я хочу с ним поговорить.

Наблюдая за комнатами Констанции в подзорную трубу, Филипп Говард содрогнулся. Телохранитель француженки покинул будуар, и его вожделенная маркиза осталась наедине с герцогом Ландешотом.

Внизу живота больно потянуло, кровь в жилах закипела и стала с силой бить в виски. «Наедине! – возмущался католик. – Значит, слухи правы: у них роман! Ах, протестантская недотрога, ты проводишь время в любовных играх, пока меня нет, пользуясь тем, что я не могу до тебя дотянуться… А что скажет твой полюбовничек, если узнает, кому ты отдала свои первые вздохи, Пантера? А тот страстный поцелуй у алтаря?!»

Куражиться в мыслях, наблюдая за окнами, можно было сколь угодно долго, но сын Фицалана прекрасно понимал, что предъявить что-либо де Нанон, и уж тем более Ландешоту, он не может…

Сложив трубу и выругавшись себе под нос, тайный агент покинул комнату, выскользнув на улицу.

Наблюдать за тем, как проводят время маркиза и герцог, сидящий у её ног, ему не хотелось. Но тянуло к окнам француженки неумолимо.

Не успев понять как, Филипп очутился у гостевого корпуса и застрял меж вязами.