Хитросплетения

Но, несмотря на все опасения молодой женщины, с первыми лучами солнца в комнате скрипнула дверь, и раздались тяжёлые мужские шаги.

Кто-то вплотную подошёл к леди Лот и довольно бесцеремонно сорвал с её головы креповый мешок.

Женщина непроизвольно издала сдавленный стон, передёрнула правым плечом и, на миг зажмурившись от яркого света, пробивающего в комнату сквозь небольшое окно, тряхнула головой.

Стоящий перед ней Принц опешил: медно-красные крутые локоны рассыпались по плечам баронессы, её светлая кожа с золотыми веснушками отдавала особенной аристократической бледностью, подчёркивая красоту маленьких губ и лёгкую синь на верхних веках.

Леди Лот подняла медно-рыжие ресницы и колко посмотрела на своего мучителя.

Разбойник вздрогнул. Зелёные, цвета молодой листвы, глаза баронессы пронзили его насквозь, и на миг Белисону показалось, что взор женщины непреодолимой силой откинул его к стене – он действительно отступил на шаг.

Шарлотта Олдерс слыла хорошенькой – это известно каждому при дворе.

Леди Лот смотрела в глаза своего похитителя, не отрываясь, изредка коварно прищуривая глаза. Молчание затянулось. К Белисону постепенно возвращалось самообладание, и он заботился теперь только о том, чтобы красавица не раскусила его.

Шарлотта всё ещё молчала.

Принц прошёлся по комнате, скрипя сапогами, потом уселся на табурет напротив женщины.

– Я слушаю, – произнесла баронесса холодным, звенящим, как струна, голосом.

– Не понял? – приподнял бровь бандит.

– Я думаю, Вам прекрасно известны все мои вопросы. Я Вас слушаю.

– А я Вам ничего не скажу, – усмехнулся Белисон, понимая, что от зелёных глаз женщины у него мутнеет рассудок, поэтому он предпочёл рассматривать фигуру пленницы, лишь бы только не встречаться с нею взглядом.

Баронессу это очень возмутило. Разбойник заметил, что ворот её чёрной блузки разорван – в момент похищения женщина сопротивлялась – и между тёмной тканью красиво вздымалась высокая, в меру полная белая грудь. Холодный пот выступил на лбу Принца, и он воздал хвалу Богу за то, что длинные, стриженные под горшок, волосы, ниспадающие до бровей, скрыли это от внимательных глаз возмущённой аристократки.