Нереальная дружба

Тот крепкий испанец, что взял в плен девушку, подошёл к атаману и что-то шепнул ему на ухо. Чёрный Джон коротко кивнул, и мужчина скрылся за его «троном».

– Так, так… Очень хорошо… – произнёс бандит сухим голосом. – Ну скажите-ка мне, любезные, что вы все делали возле этой ювелирной лавки в столь поздний уже час, а? Молчите?! Очень хорошо! И отчего же вы не сидели дома? Молчите, да? Молчите?!

С этими словами атаман неистово вскочил и, часто перебирая ногами, поспешно подошёл к стене с пленниками. Проходя вдоль шеренги несчастных горожан, он постоянно приговаривал свою любимую фразу – «Очень хорошо!» – и злобно сверкал на людей глазами из-под полумаски.

Останавливаясь возле мужчин, Чёрный Джон, обращаясь к каждому лично, тыкал ему загорелым пальцем в грудь и продолжал свой нелепый допрос:

– Очень хорошо! Ну вот Вы, да-да – Вы! Что Вы там делали?

– Ничего, – ответил юноша в приличной одежде, исподлобья глядя на него.

– Ничего! – передразнил пленника разбойник. – Молокосос! А Вы? Вы, дядя, тоже ничего не делали?

– Я гулял перед сном.

– Гулял он… А Вы, господин конокрад, что-то ценное высматривали возле ювелирной? – хитро улыбнулся атаман парнишке с внешностью цыгана.

– Конечно, высматривал, – гордо ответил сын полей.

Бандит махнул на него рукой. Следующим был молодой мужчина с небольшой колотой раной на плече, по его одежде и манере держаться становилось понятно, что перед вами дворянин, если не лорд[4 - Лорд – титул, который мог принадлежать только высшей знати Англии.

– А ты, негодяй, как оказался возле лавки, да ещё и со шпагой!?

– Мне никто не запрещал быть там, где я захочу, – неустрашимо ответил пленник. – А шпага всегда должна защитить жизнь и честь своего хозяина! Освободите мои руки, и тогда мы поговорим по-мужски.

– Освободить его, ишь, размечтался, – процедил в ответ атаман. – Не запрещал ему никто… Ха! Очень хорошо… Ты ранил моего человека! Тебе должно быть стыдно!

– Издеваетесь? – усмехнулся мужчина. – Кому из нас должно быть стыдно, как не вам, господа-разбойники, нападающие на женщин и стариков, позабывшие о слове «честь»!?

– Угомонись, – отмахнулся Чёрный Джон и пошёл дальше.