Обезглавленный девиант

– Привет, – сказала Стеклова и заулыбалась.

– Виделись уже, – ответил Синяков, нарочно выглядывая в окно так внимательно, будто пытался сосчитать ветки у встречающихся деревьев.

– Ты симпатичный, – призналась она.

Андрей задумался. У него наклёвывалось несколько вариантов ответа. Можно было ей сказать, что у неё отвратительный вкус, и исхудалый брюнет с диким взглядом не может нравиться даме в здравом уме. Ещё можно было признаться, что она ему не нравится. Или просто промолчать.

– Понял, – ответил он, не найдя ничего лучше.

– Тебя на сколько сюда закрыли? – не унималась она.

– До полного перевоспитания и исправления, – буркнул он.

– Ммм. Понятно, – протянула она с явным неудовольствием. – Говорить не хочешь?

– Нет. Я оттуда, где люди не говорят, если им нечего сказать.

Наверное, это могло обидеть Стеклову, но, если честно, Андрея это не беспокоило. Вот если бы Черникина с ним пыталась заговорить… Другое дело.

– ОТПУСТИТЕ МЕНЯ, ДЕМОНЫ! – начал верещать кто-то внезапно, отчего водитель от неожиданности ударил по тормозам. – ОТПУСТИТЕ! КУДА ВЫ МЕНЯ ЗАКРЫЛИ?!

Синяков машинально вздрогнул… Оглянулся. Через два сиденья от него сидел бритоголовый крепыш с выражением на лице крайне подавленной агрессии – словно он сжал монету зубами и изо всех сил старался её разгрызть. Но кричал не он – рядом сидел тот шизик, любящий разговоры о членах.

– Заткните его! – взвизгнула Острова-Проволокина, и начался настоящий кошмар.

– Третьяков, вдарь ему по башке! – скомандовал Бурьянов, но охранник не успел подчиниться – только вскочил со своего места, срывая с пояса дубинку.

– Охрана, назад! – рявкнул Костылёв. – Здесь я заправляю этой чертовщиной.

– …ОТПУСТИТЕ!…

– Пожалуйста, сделайте что-нибудь! – подал голос ещё кто-то и захныкал.

– Да? – прошипел Бурьянов. – Так делай! Или я сам размажу ему башку!

– Да кто ты такой вообще? Место своё знай! – рявкнул Костылёв в ответ.

– Если тебе дорого твоё место… А оно тебе, несомненно, дорого, ты слушать меня будешь! – возопил в ответ Бурьянов. Разница между ними была в две головы, и в тесном коридоре автобуса это подчёркивалось ещё сильнее.

– Если ты со мной будешь разговаривать в таком тоне…

Стеклова заплакала. Берман – мальчик с волосами, выкрашенными в розовый цвет, – начал истерично раскачиваться.

– ДЕМОНЫ! ОТПУСТИТЕ МЕНЯ!

Шизик и не думал успокаиваться, продолжал вопить.