Обезглавленный девиант

Девочек он пока рассмотреть не мог – они шли позади, в другой колонне, но он отчётливо слышал их голоса.

Их провели на первый этаж в душевую – сырое и тёмное место.

– Кому надо в туалет, проходите направо. Только не толпитесь и не спотыкайтесь, – послышался голос второго надзирателя, более адекватного, чем старший.

Андрей не преминул воспользоваться предложением и увидел дверь туалета с такой же надписью. Он рванулся туда, краем глаза заметив перекорёженное лицо Бурьянова – тот, может быть, хотел схватить его и швырнуть об стену, но сдержался.

Унитазы все были засраны, писсуары – зассаны. Ржавчина прошибла всё вокруг. Воняло здесь жутко, будто уборщицы сюда и не заходили.

– Смывайте за собой, сукины дети! – послышался возмущённый голос того рыжевато-коричневатого надзирателя с едкой фамилией. – Уборщицы нам все мозги уже прогрызли!

За Синяковым забежала парочка парней и сразу же кинулась к унитазам. Синяков же просто забрался на свой в кедах, которые им тоже выдали. В туалет не хотелось, но передохнуть от гаркающих надзирателей не помешало бы.

Он закрыл глаза, слушая, как журчит моча в унитазах. Его затошнило.

– Под струи заходите! – надрывался Бурьянов. – Мыться, я кому сказал!

Андрей подумал, что ходить грязным здесь вряд ли доставит дополнительное удовольствие, поэтому он спрыгнул и поплёлся к выходу, где началась страшная суматоха. В общем, полная жесть. Двое надзирателей рассортировывали людей по разным душевым…

– Вы знаете, почему в Китае так много людей? Потому что там бани были общие… Допёрли, в чём дело, только тогда, когда численность за миллиард перевалила, – сообщил Водкин.

Вода была тёплой – удивительно. Синяков подумал, что вода будет холодной и пропахшей хлоркой насквозь, но повезло, что нет. Мыло – бесцветное и безвкусное, но пенилось нормально…

Душ шуршал, и парни, которые успели первыми проскочить вместе с Синяковым, принялись намыливаться и намываться.

– Всё! Закончили помывку! – рявкнул Бурьянов. – Следующие, следующие проходите! Не задерживайте поезд!

Быстро обмахнувшись полотенцем и схватив форму, повешенную на батарею, он пошлёпал босыми ногами к выходу, куда уже заваливали другие воспитанники.