Обезглавленный девиант

Но ставленник он не мой, так что и убрать его я не могу без последствий для себя… В общем, тебе надо проконтролировать, чтобы всё было отлично. Хотя бы эту недельку…

– А что проверять-то будут, зачем…

Костылёв посмотрел на него, как на придурка.

– Это же очевидно. Если всё хорошо, очередная материальная помощь для нашего славного учреждения, как говорит Бурьянов. Если всё хреново, то кого-то и по тюрьмам могут рассадить.

– Ладно, – кивнул Водкин и прислушался – нарастал гул приближающегося автобуса.

Костылёв поднялся – во все свои сто девяносто сантиметров роста – и пошёл к выходу из кабинета. Водкин же последовал за ним. Рядышком, как двое закоренелых друзей, они прошли на первый этаж и вышли на крыльцо. Время неуклонно капало, потому и солнце разогревало всё сильнее. В воздухе уже вовсю чувствовалась настоящая весна.

– Кончай бухать, – неожиданно сказал Костылёв и повернул к Водкину голову. – Бурьянов хоть и псих, но не пьянствует. От тебя несёт, как от выгребной ямы.

– Виноват, – коротко ответил надзиратель, потому что надо было что-то ответить, а молчать просто было бы невежливо.

Огромный автобус подъехал к воротам – синий, многоместный. На боку его красовался уже знакомый аист. Ворота начали открываться – сопровождающий воспитанников человек нажал на кнопку, связался с охранником и теперь освобождал дорогу для подростков.

– Встречай, – только успел распорядиться Костылёв, как на крыльце появился Бурьянов с явным неудовольствием на лице.

– Что это тут происходит? Почему меня не дождались? – спросил Бурьянов совершенно другим, серьёзным тоном, в котором отчётливо проступала обида.

Костылёв просто махнул рукой:

– Бурьянов, командуй парадом.

Старший надзиратель заулыбался своими прокуренными зубами и заспешил к воротам.

– Выползай из автобуса! Стройся! Стройся, сукины дети! – кричал он, упорно переставляя ноги.

Костылёв тяжело вздохнул в очередной раз и нажал кнопку на рации:

– Не «сукины дети», а «дорогие воспитанники». Где твои манеры?

– СТРОЙСЯ!

Груда подростков, которых сопровождающий выпихнул из автобуса и теперь отряхивал свои руки, неуверенно прошагала внутрь двора. Разношёрстная – и парни, и девушки, и брюнеты, и блондинки. Кто в чём одет – от спортивных костюмов до пиджаков с выпускного. Они все жались друг к другу и смотрели испуганно, жалобно.