Вдребезги

Что делать?

– Давайте попробуем разобраться, – предложила она, слыша, как за окном внизу смеются дети. Выродок напротив хоть и пытался показать, что расслабился, она видела, как пристально он наблюдает за ней своим больным взглядом.

– Всё началось очень давно, думаю, это началось в детстве… Вроде так вы все считаете?

– Кто – мы? – аккуратно полюбопытствовала Светлана и поразилась тому, что почти взяла себя в руки. Пока живая и даже не изнасилованная – уже хорошо.

– Мозгоправы, – коротко ответил Михаил и, наконец, сметил взгляд с неё.

Одной рукой он продолжал держать пистолет, а другой вытащил пачку сигарет и вставил одну сигарету себе в рот. Потом достал зелёную пластиковую зажигалку. – Вы же сами говорите, всё идёт из детства. Вот и давайте, сучары, расскажите мне, где я испортился.

Оскорбление её хоть и укололо своей неожиданностью, но она напомнила себе, что, если она хочет выжить, ей придётся даже ему минет сделать, если он скажет. Но до этого не должно дойти. Ведь скоро придут Садовские.

И спасут её.

– Поделитесь со мной самым хорошим своим воспоминанием, – попросила она, сцепив руки на коленях, надеясь, что он не видит её красных трусов, а то мало ли что ему придёт в голову.

– Да, помню, было одно, – затянулся он и начал рассказ.

Время было примерно полдесятого.

……….

ЗА СЕМНАДЦАТЬ ЛЕТ ДО ЭТОГО

7.

Света не было – такое случалось, поэтому звонок подавала высокая уборщица (уборщицы здесь звали себя «техничками»). Высокая женщина с двумя подбородками и неприятным голосом ходила туда-сюда и трясла колокольчиком, перевязанным красным бантом.

Дети носились из стороны в сторону, сталкиваясь и снова разбегаясь.

– Всем на урок, всем на урок! – зычно повторяла уборщица.

Миша шёл по коридору, прижимаясь к стене, чтобы более крупные ребята не сбили его с ног. В одной руке он нёс свой серенький рюкзачок, а в другой – сменную обувь. Сейчас должна быть физкультура. Самый дерьмовый и нелюбимый урок. Хуже всего было то, что он проводился сразу с тремя классами, как полагается.

«А», «Б» и «В». И в каждом – редкостные дебилы, особенно в «Б».

– Желток идёт! – крикнул маленький толстяк и показал пальцем на приближающегося Мишу. Детки кружком стояли у раздевалки и ждали своего козла отпущения, чтобы сегодня взять и, свесив на него свои грехи, отпустить в пустыню. – Урод, давай быстрее!

Миша ничего не сказал, только лишь с усилием улыбнулся. Если он бы заплакал, то это вышло бы ему боком.