Гиперандрогения

«Склизякин – бывший партнёр Жирова. Стало быть, к нему тоже надо заехать на «огонёк». Но – позже. Сейчас предстоит беседа с подчинёнными Жирова. С бывшими».

Хоть Паршутов проспект и горел сами разными вывесками, «Красную Грецию» Собакин заметил сразу, как выехал на него – приземистое одноэтажное здание с красной, кричащей крышей. Как петушиный гребень. Или бычье сердце. Что-то такое.

Забавно, но и здешний охранник тоже был дядечкой в возрасте, и тоже сначала не хотел впускать Собакина, мотал своей маленькой головкой, посаженной на тонкую шейку, утопавшую в белом воротничке.

«Я что, так плохо выгляжу? – подумал с усмешкой Собакин, потрясая «корочкой».

– Открывай, охранитель! Открывай, полиция! Видишь?

Тот видел и всё же открыл.

Холл «Красной Греции» действительно был почти красный, но наполовину – верхняя часть стен была выкрашена в кремовый, но не в белый, а такой цвет, каким бывает крем с примесью шоколада, а вот нижняя – в красный, но в тёмный.

К ней-то Собакин и направился, поднимая на ходу удостоверение.

Высокая блондинка в бежевом пиджачке и коротенькой бежевой юбочке начала подниматься на своём месте, открыв испуганно рот. Она вся побледнела так, будто Собакин поднимал пистолет (или нож), а не документы.

– Кто на месте? – спросил он, но блондинка начала запинаться растерянно.

– Светлана меня зовут. Светлана Камышова, – пролепетала она. – А на месте никого и нет… Все разъехались. Только Игорь приехал. Ну… То есть… Он приехал, а они разъехались, это буквально сейчас вот было… Они всё расспрашивали его, а он ничего толком…

«Конечно, кто бы мог подумать», – пронеслось в голове Собакина.

– Давайте, звоните им. И пусть все придут и приедут обратно. Сейчас же. Так и скажете: оперативник уголовного розыска по делу об убийстве Жирова.

Блондинка не просто побледнела; она даже побелела.

– Где кабинет начальника был?

– Вон он. Самый последний… Крайний по коридору.

– Теперь можно говорить «последний», – бросил Собакин без улыбки и пошёл туда, готовясь раскрыть коричневую лакированную дверь, на которой вальяжно сверкала позолоченная дощечка с надписью «ДИРЕКТОР». – Как не босс-то?

Собакин открыл дверь и изумился.