Как убили Юлю

Последняя испытывала колоссальное облегчение от того, что ситуация с этой девкой хоть как-то продвинулась в нужную сторону.

– Спасибо тебе, Юленька… – сказала пенсионерка, заводя в квартиру свою спасительницу, но та не успела ничего ответить: они сразу миновали прихожую и оказались на кухне.

Юля встала, будто её прибило к месту молнией: она даже вообще не обратила внимания на характерные постукивания, которые услышала ещё при входе в квартиру.

Тук… Тук… ТУК.

Степан Александрович стоял на кухне и отбивал здоровенный кусок говядины… Молотком.

Блестящим таким, с зазубренным бойком. Мощный мужик за столом одной рукой удерживал кусок, а другой методично его отбивал. Тук-тук-тук… Он мельком глянул на Юлю Викторовну, но ничего не сказал. Лицо его предельно сосредоточилось.

– Стёпа, – протянула пенсионерка. – Ты не поверишь! Теперь эта мерзкая девчонка не будет нас доставать… Спасибо Юле.

– С-с-спасибо, Юля, – машинально повторил он и остановился. – Ужин?

– Н-н-нет, – ответила Юлия и тут же себя возненавидела.

Какого хрена она сама заикаться начала?! Лоб её покрылся испариной… С этой сраной фобией! – Извините. Нет. Я не голодная.

– В-всё н-н-нормально? – спросил он с каким-то подозрением, рискующим перекатиться в обиду.

– Да, всё замечательно. Мне просто надо идти…

Но давление она успела ей померить ещё раз, прежде чем Маргарита Львовна всё-таки задала вопрос:

– Почему ты так испугалась, когда вошла на кухню?

Юля улыбнулась, почувствовав, что эта улыбка вышла очень глупой и неловкой.

– Даже стыдно говорить, – начала она издалека. – Я боюсь молотков.

Маргарита Львовна удивлённо улыбнулась – как-то по-доброму, без насмешки.

– Ну, кто-то боится пауков, кто-то – высоты. А я боюсь… Молотков.

Это слово отдавалось у неё внутри холодным скрежетом. Молоток… Молоток! Настолько она ощутила всё неприятие этого инструмента, что содрогнулась.

– Почему? Почему ты их боишься?

– Когда я была маленькая, на меня накинулся соседский ребёнок. С молотком.

Она замолчала, а в её памяти резким, ярким пятном всплыло событие многолетней давности: кровь, гогот, молоток.

И яркое солнышко, слепящее глаза.

– Я т-тоже б-боюсь, – сообщил Степан, появившийся в проёме комнаты. Он сделал это настолько бесшумно, что Юля испуганно заёрзала.

– Молотков?! – она сама изумилась уровню надежды, колыхнувшейся у неё внутри.

Он нервно улыбнулся – если это так можно назвать. Уголки его рта как-то задёргались, но глаза остались неподвижными.