Инокуляция

Заплатив таксисту непомерно много, хотя и молча, Никита подбежал к домофону – ничего с собой не мог поделать,

– Уважаемый! – хрипло окликнул его таксист.

«Ну, вот! – подумалось Никите. – Недаром он показался мне злобным головорезом. Сейчас начнёт клянчить деньги, достав кортик».

Адвокат аккуратно оглянулся, в это же время припав к подъездной двери, как к единственному спасению.

– Забыли поклажу свою. Чемоданчик-то.

Таксист открыл багажник и бесцеремонно выкинул вещи Никиты прямо на улицу. Тот с глухим стуком ударился о тротуар, и только колёсики каким-то чудом не отлетели у него.

– Спасибо, – вместо этого сказал он и стыдливо вернулся за вещами.

Домофон уже запиликал – Ирина дала ему войти. Никита заспешил по ступеням, волоча за собой несчастный чемодан, и тот отчаянно стал вырываться, как кот из рук мигранта.

«Не будь параноиком. Хоть раз в жизни не будь параноиком, я тебя прошу».

Спокойный голос, раздавшийся в голове у Никиты, явно принадлежал его куратору из ВУЗа Естественно, даже во времена обучения Слободин проявлял все свои обострённые инсинуации касательно не только окружающих его людей, но и его собственных научных работ. Он по триста раз всё переделывал и переписывал, будучи уверенным, что его работу не примут. Поднимут на смех.

Никита был вечно растрёпан, рассеян, и его хлопающие глаза бегали по лицу преподавателя во время ответа.

«Не параной! И не паникуй!» – сказал ему куратор перед защитой диплома, перед которой молодой парень уже вовсю прикладывался к валидолу.

Защита, кстати, прошла крайне успешно, но эта фраза въелась в голову Никиты на всю, наверное, жизнь.

«Не параной. Не паникуй».

Он подскочил к своей двери, гремя чемоданом, как футляром с контрабасом, и принялся ожесточённо названивать в дверь. Ирина, кстати, открыла довольно быстро.

– Никитка мой приехал, – вот что она сказала, бросаясь ему на шею.

Он почувствовал её тёплые руки, мягкую грудь и невероятно приятный запах её волос.

– Привет, дорогая, – быстро сказал он. – Как ты тут без меня? Всё нормально?!

«Не параной!»

Слободин очень надеялся, что по его побелевшему лицу не слишком заметно, как сильно он переживает о том, чем она тут занимается, пока он в командировках.

– Конечно! – ответила она.