Инокуляция

Он пошёл в прихожую и принялся надевать на себя свою старую куртку, демонстративно не глядя на свою любимую. Невероятное раздражение стало в нём опять закипать. Потом он выхватил одну маску и стал натягивать её на лицо. Порвал.

– Куда ты собрался?! – спросила Ира очень резко.

– Пойду и прогуляюсь, – ответил Никита. – Что-то душно тут. Может, найду где-нибудь такого же идиота, как и я сам. Так сказать, родственную душу.

Он не стал выслушивать её протесты и попросту вышел в чистенький спокойный подъезд.

Тут никто не смотрел «Слово пацана», поэтому подъезд оставался в благопристойном виде. Да и соседей адвокат знал очень хорошо. И на их счёт у него не было никаких опасений и параноидальных предположений. Пока что.

Он действительно решил пройтись, чтобы немного успокоиться. На улице заметно похолодало, и солнце уже начало скрываться за высотками, как бывает всякий раз в конце ноября. И стоял тот пресловутый унылый промежуток, между утром и вечером, который больше всего Никита терпеть и не мог.

Слободин шёл по улице такой угрюмый, каким ещё сам себя не видывал. После непростого разговора с Ирой ему действительно захотелось немного прогуляться… Навстречу ему уже шли люди в масках – кто в одноразовых, а кто и раскошелился на что-то более дорогое. Один студентик ему встретился даже в респираторе.

Магазинчик – неприметный, средненький – бросился в глаза ему не своей вывеской и не припаркованными на тротуаре машинами.

А громыхающим скандалом. На ступеньках стоял высокий и пузатый охранник, превозмогающий тяжёлую одышку. Он, кажется, выгнал двух пенсионерок без масок и те теперь яростно возмущались.

Никита, как и подобает всякому доброму адвокату, не мог спокойно оставаться в стороне. Поэтому он с готовностью пошёл к охраннику, угрожающему вызвать полицию.

– Что тут происходит? – спросил он, хотя, разумеется, и сам видел, что.

– Мужик, не мешай, – отдуваясь, сказал охранник, махнув рукой на Слободина, как на надоедливую муху. – Распоряжение начальства: людей без маски не пускать. Страшный вирус буйствует.

– Если ты нацепил намордник, это не значит, что и я тоже должна! – хрипло, но довольно звучно воспротивилась одна из пенсионерок – низкая, сгорбленная, в большой тёмно-зелёной куртке и толстом пуховом платке.