Драконья Десница: Подземная канцелярия

 – В моём легионе таких вот упитанных сладких кабанчиков по вечерам на вертел насаживают… Не просто так, только если они не справляются с заданием. Так что ты лучше похудей, в поле поработай… Потом я тебя возьму каким-нибудь копьеносцем…

Все засмеялись, но Ганса это немного разозлило. Он на ватных ногах вышел вперёд, хотев сказать что-то остроумное и поучительное (или просто какую-то глупую банальщину), как предводитель местных наёмников рывком вышел вперёд, поднеся свою огромную голову к толстощёкому лицу «королевского разведчика».

– Ты что-то хотел мне сказать? – спросил он, дохнув ему в лицо чем-то острым, отчего глаза Ганса сильно заслезились. Либо какой-то вид острого лука, либо чрезмерно горячий перец, третьего не дано. – Ну так давай, говори… Я подожду.

– Да, – всхлипывая, начал Ганс, едва не разорвав крогов обрушившимся на них приступом смеха.

– Ладно, не обижайся, это лишь шутки, – ответил ему воитель любитель лука и хлопнул по плечу своей лапищей.

 – Что хотел сказать? Может, у тебя было какое-то пожелание? Или даже вопрос?

– Да, – удивлённо произнёс Ганс. Он стал припоминать, что Сагиттариус ему говорил, что именно с этими воинами надо будет решать вопрос о невольничьем рынке, дипломатично решать. – Я хотел спросить, собираетесь ли вы пресечь работорговлю… Ведь всем же известно…

– Что? – гортанно выдохнул воин в парандже и положил ему на плечо свою мощную лапу, тёмно-коричневую с пожелтевшими острыми ногтями.

Ганс судорожно заметил, что под них набилась грязь, а ещё отметил, что его ладонь мозолистая и весит как коровье стегно. – Тебе не нравится работорговля?

Ганс увидел, как Дамус, шаман и крог в кольчуге встали полукругом, совсем рядом к воину в парандже и теперь напряжённо переглядываются. Только сейчас Ганс понял, бегло стреляя по ним взглядом, что эти существа очень опасные, гораздо опаснее Идумы, Крамеля и тех разбойников из пустыни.

Эти могут убить его в любую минуту. Скорее всего, убьют прямо сейчас. Главное, не терять достоинства.

Он мельком глянул через плечо и увидел, как Птолема снова прижалась к стене, закрыв рот руками. Вероятно, ей пришли те же мысли в голову, что и Гансу. Он был яростным атеистом всегда, но сейчас сильно жалел, что не знает ни одной молитвы (вот Иосиф, например, знал).

– Да, – выдавил Ганс, испуганно кивнув головой.